Печенька спит и, кажется, будто и не дышит совсем. Бледная. А на лбу капли пота. Привязываю к зазубрине на подоконнике шарик так, чтобы ей было видно, когда проснется. И смотрю, повиснув на лестнице. Воспитатели поговаривают, что ее отправят в дом инвалидов, в тот самый приют Святой Марии, о котором говорил следак с графом. Все потому, что в обычном приюте ей нельзя: нет ни условий, ни людей, чтобы ухаживать за ней. А я не в счет. Сам еще ребенок. Только я все равно ее не брошу! Ей нельзя самой! Одной нельзя.
Она же такая беззащитная. Малявка. Сжимаю кулаки и спускаюсь вниз, где уже поджидает Плахин батя.
Тот качает головой сердито.
— И чего это за выходки, а? А если бы сорвался?
Опускаю глаза, переступаю ногами.
— Ох и дурень, — и не понять: одобряет или осуждает."
"— Дядь Саш, заберите Катю, — выдаю хрипло. — Пожалуйста. Вы же можете. Вам же отдадут. У вас семья. А ей семья нужна, понимаете.
— Крис…
— Она не сможет одна, понимаете. Пожалуйста… Пожалуйста…
— Крис, — Плахин батя обнимает за плечи.
— Все будет хорошо. У Кати будет семья. Я тебе обещаю.
…Не сдержал обещания — умер. Через неделю после. Разбился на машине. И Катю так и не забрал. А ведь обещал. И непонятная злость мешает дышать. А Печенька храбрится, щебечет о всяких пустяках.
Сегодня ее забирают в приют. Сегодня ее заберут от меня. А я все никак не могу придумать, как сбежать. Планы рушатся один за одним. Нам не дают побыть вдвоем. Рядом все время люди: то медики, то эти, из приюта.
И снег белыми хлопьями падает с неба.
— А у меня сегодня день рождения, — говорю, чтобы не думать о предстоящей разлуке.
— Правда или ты специально, чтобы я не плакала? Так я и не буду. Честно-честно, — а у самой слезы вместо снега по щекам.
— Когда меня нашли, в пеленках была записка, — варежкой вытираю ее щеки, улыбаюсь. — На ней фамилия и дата рождения. Я родился в рождество, двадцать пятого декабря.
— Поздравляю, — улыбается она робко и вдруг суетится. — А у меня даже подарка нет для тебя.
Я же не знала. Почему ты раньше ничего не сказал? Я бы придумала что-нибудь…Я бы…
— Я твои рисунки заберу, можно? И приезжать к тебе буду.
— Конечно. Я дарю их тебе.
И протягивает потрепанную папку с рисунками. Она рисовать начала после ангины. Плахин батя ей карандаши и бумагу принес. У нее здорово получалось: цветы там всякие, птички. Они будут напоминать мне о ней. А я…я найду способ с ней увидеться. Обязательно.
