Если бы не визиты графа. Он приезжает раз в месяц. Надменная сволочь. И смотрит в глаза, выворачивает одним взглядом. И выдержать его почти невозможно. Но тюрьма делает невозможное: ломает похлеще графа и возрождает вернее феникса. Меня залатала, как старое лоскутное одеяло. И я впервые не отвожу взгляд. Надоело бояться. Граф лишь усмехается понимающе.
А ночью – «перо» в бок. И только чудом по касательной. Итогом: неделя в больничке, новый срок за убийство сокамерника и дикое, сводящее с ума желание сбежать.
Идеальный план побега, вынашиваемый несколько месяцев, так и остается в моей голове.
Следователь сообщает, что обвинение в убийстве с меня сняли. Следствие вполне устроило заявление начальника колонии, что Муха, едва меня не зарезавший, вспорол себе брюхо. Экспертиза данное заявление подтвердила, дело закрыли. Я сбит с толку. Чего хочет Ямпольский? То в преемники прочит, то в тюряге закрывает, то почти убивает, то от срока отмазывает. Не улавливаю я суть его игры. А в том, что все это игра – никаких сомнений.
Любит граф позабавиться чужими судьбами. Хочет состряпать из меня себе подобного? Не выйдет. А вот взрастить достойного противника – запросто.
Помогает Плахин адвокат, вовремя разруливший патовую ситуацию с моей учебой. Со скрипом, но мне позволено получить высшее образование, отбывая срок. И я принимаюсь грызть гранит науки. Экономика, менеджмент, банковское дело – в моей камере не переводятся книги. Карандашом исписанные тетради, формулы, схемы, законы. Я учусь ночами.
Днем работаю, не забывая тренироваться, сбрасывая напряжение и злость. Некоторые уже прозывают библиотекарем, другие очкариком, потому что зрение посадил нещадно, зубря темы с фонариком под одеялом. Местные врачеватели очки прописали с пластмассовыми стеклами, от которых больше вреда, чем пользы. Но за неимением ничего лучшего – довольствуюсь тем, что есть.
Но одно прозвище прилепилось верно и основательно. А всему виной Катькина татуха на внутренней стороне бедра: мотылек на острие японского меча.
Ее дурацкая идея, как клеймо, которое не сумел поставить Ямпольский. Катька смогла, а мужики «спалили» в душевой. Поначалу ржали. А когда я стал драться до крови и сломанных ребер, насмехаться перестали, зауважали вдруг и стали называть Самураем."
"Граф прекращает свои визиты, что радует и напрягает. Задумал очередную подставу? Теперь не страшно. Теперь мне будет, чем ему ответить. Никогда не думал, что можно зарабатывать, сидя за решеткой.
