Странные, подозрительные типы, которые проверяют даже собственный транспорт и водителя с сопровождающим проводником.
Ничего не найдя, досмотрели нас. Сверили личности по специальным пригласительным, защелкнули на запястьях браслеты, Юрка протянул нам черные маски, купленные накануне, и лишь как мы спрятались под масками, нас вывели к проводнику.
Из смотровой мы попали в круглый двор, обнесенный бетонным забором с колючей проволокой. По периметру вышагивали охранники с автоматами через плечо. Бесстрастные и все как будто на одно лицо.
Солнце лило ровный красный свет, смазывая очертания крепости и напоминая, что ночь уже близко.
К полумраку коридора все-таки пришлось привыкать. И браслет защипал кожу. Я попыталась прокрутить его, сглаживая ощущения, но холодный металл сидел плотно.
— Это чтобы никто не потерялся, – шепнул Юрка, видимо заметив мое движение. Кивнула и сжала его ладонь. Стало страшно. Особенно когда стали спускаться вниз. И к страху примешалась паника, когда из полумрака мы вышли в огромный шумный зал, напоминающий арену цирка.
В круглом зале было полно народу и все богачи. Их выдавала манера держаться высокомерно, разговаривать как будто свысока ну и конечно любовь к дороговизне: костюмы от кутюрье, часы модных брендов. Даже маски, с виду одинаковые, стирающие лица, пахли кругленькими суммами.
Наши места находились в первом ряду, чем Юрка гордился – идиотская улыбка не сходила с его лица. А я неотрывно смотрела на арену, оплетенную металлической сеткой, и желание сбежать неотвратимо росло в душе.
Бросила короткий взгляд на мажорчика, но тот уже не замечал меня, как и остальные. Стало противно. Мимо прошмыгнул официант с шампанским. Зацепина выхватила бокал, осушила и уставилась на арену, куда вышел мужчина во фраке. Зал смолк, погас свет. И началось…"
"Это действительно было завораживающее действо: бойцы словно не дрались, а танцевали, то нападая, то отступая, то раня, то избегая ран. И бой казался театральной постановкой ровно до тех пор, пока один из бойцов не падал замертво.
Зал ликовал, взрывался аплодисментами. А я смотрела на все, как на шикарное представление. В смерть не верилось и неумолимо становилось скучно. Ровно до того момента, когда на арену вышел здоровенный детинушка против двух, рвущихся с цепей ротвейлеров. Псы разодрали человека в считанные минуты. Остро запахло кровью и возбуждением. Толпа ликовала. И со всех враз слетела шелуха, обнажая истинные сущности, как в Дориане Грее. Уроды.
