Все будет хорошо, родная. Не бойся. Я не сделаю тебе больно, веришь?
— Верю, – сорвалось с ее губ.
Я не мог насладиться ею: ласкал, тискал, не отпускал. Брал снова и снова. А она раскрывалась передо мной, такая нежная, страстная. Такая родная. Прижималась и тут же откликалась на мое прикосновение, отдавалась отчаянно. Целиком. В то утро она принадлежала мне и только мне. Без слов чувствуя меня. Как и я чувствовал ее. И это было не просто близостью, это было свободой. Приторно-сладкой, со вкусом карамели. Самой вкусной и желанной.
Уже после, когда Катя взмолилась об отдыхе, мы лежали в постели, крепко обнявшись, и просто наслаждались тем, что у нас было. Друг другом.
— Ты пахнешь смородиной, – пробормотала она, рисуя пальчиком по моей груди.
— Не ерунди, я не пользуюсь никакой косметикой, – возражал, пропуская сквозь пальцы ее завивающиеся локоны.
— Нет, это твой запах. Только твой. Смородина, ветер и весна. Ты пахнешь свободой, Корф. Ты знаешь об этом?
Она уперлась подбородком мне в грудь, посмотрела в глаза.
Прядка упала ей на лицо.
— Ты моя свобода, принцесска, – улыбнулся, сдувая прядку ее волос.
— Ну тогда женись, – весело заявила она.
— А пойдешь? – спросил совершенно серьезно. — Замуж?
Она нахмурилась, всерьез раздумывая над ответом. Но сказать ничего не успела – позвонил Майер. Я испытующе глянул на молчаливую Катю, а потом на телефон, надрывно пиликающий. Ждал. Чего? Черт разберет. Может, чтобы Катя ответила. Произнесла хоть слово. Да и слов не нужно было: всего одно движение, жест.
Хоть что-то. Но она лишь смотрела в мои глаза, как будто знала, что я выберу. Она не держала меня, не умоляла не отвечать. Она молчала, оставляя за мной право выбора. И я ответил на звонок.
ГЛАВА 12
Сейчас
Тишина звенит напряжением, как в проводах высоковольтки. Пугающая, выворачивающая наизнанку самые поганые мысли, обнажая чувства. Меня колотит. И плед, найденный здесь же, на заднем сидении, не спасает. Корф молчит, но его ярость прорывается рваным дыханием и сжатыми кулаками.
И хочется коснуться, расцепить его пальцы, поцеловать ладонь. Но между нами тишина и страх. Страшно заглянуть в его глаза и не увидеть в них солнца. Страшно понять, что он больше не мой. Страшно, что я потеряла дочь. Снова. Я забираюсь с ногами на сидение, прислоняюсь виском к холодному стеклу. Отчаяние душит слезами. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, давя в себе истерику. Но предательские слезы все-таки стекают по щекам. Всхлипываю тихо.
