Автор
Автор встречается с персонажем своей незаконченной книги. Между ними завязывается напряженный диалог о смысле написанного, о границах между реальностью и вымыслом. Герой задает неудобные вопросы, заставляя автора пересмотреть свое творчество и собственные убеждения о добре и зле.
Хочу, чтобы он спустился ниже, хочу, чтобы потушил этот разгорающийся пожар, чтобы унял эту тянущую, сладкую боль между ног.
— Еееська, — Марк выдыхает громко, а потом делает то, чего мне хочется больше всего — касается меня между ног, проводит пальцами по раскаленной плоти, потирает, надавливает. Так умело и уверенно.
Я выгибаюсь в спине от прошивающих тело спазмов удовольствия, и начинаю тихо стонать, подаваясь на встречу пальцам, вытворяющим что-то совершенно невероятное, непристойное, но такое сладкое. Марк сильнее сжимает ладонь на моей груди, его пальцы у меня между ног то ускоряются, подводя меня к грани, то замедляются, вырывая из моей груди обреченный стон.
Я впиваюсь ногтями в запястье Марка и, кажется, в каком-то совершенно безумном состоянии требую еще, сильнее, быстрее. Извиваюсь, словно уж на сковородке и только лишь сместившаяся с груди на живот рука Марка не позволяет мне позорно распластаться на поддоне душевой.
— Сейчас, малышка, вот так, расслабься, Есь…
Тихий, охрипший голос Марка — последнее, что я слышу прежде, чем в теле взрывается нечто по мощности сравнимое с водородной бомбой. Меня трясет, словно в эпилептическом припадке. Перед глазами все темнеет. Воздуха не хватает. Пальцы между ног ускоряют движения, продлевая сладкую агонию, пока окончательно не потеряв связь с реальностью, я едва ли не соскальзываю на холодную поверхность поддона. Ноги меня совершенно не держат, тело, словно ватное перестает, слушаться. Будто тряпичную куклу, марионетку в руках умелого кукловода, Марк вновь меня разворачивает и впивается в мои губы болезненным, глубоким поцелуем. Целует меня, словно одержимый, не позволяя сделать вдох и делясь своим дыханием. Его язык творит что-то совершенно непристойное у меня во рту, и мне нравится, мне вообще все это нравится.
Наконец разорвав поцелуй, Марк тяжело дышит, упирается мокрым лбом в мой. Я чувствую его напряжение, вижу, как сокращаются мышцы.
Одной рукой Марк поддерживает меня за поясницу, второй берет мою и не позволяя мне ничего понять, кладет мою ладонь на свой… Боже!
Я резко дергаю руку, но Марк лишь сильнее сжимает мою ладонь на своем органе.
— Не бойся, просто подержи вот так, мне тоже надо, Есь, я ничего не сделаю, — произносит хрипло, а я перестаю вырывать руку, и сама того не осознавая, сильнее смыкаю пальцы. — Посмотри.
— А?
— Вниз, Еся, он не кусается, — Марк хрипло посмеивается, а я опускаю глаза, смотрю на свою ладонь, сомкнутую вокруг внушительного мужского члена.
