Автор
На ступенях лестницы всего три двери. Номера на остальных воротах говорят о том, что я не ошиблась — сто двадцать пятая точно такая же. Неужели я дом перепутала? Улицу? Нет, не могла я, всё верно должно быть. Я спрашиваю парня: мне нужна Дарина Воронцова, она здесь живёт? Парень кивает и погрустнел — видимо, я упустила ключик к её двери....
— Да на сковороде, блин, — рявкает Мышка и, резво оттолкнув прихеревшего меня, мчится к плите.
А я только сейчас замечаю, что там, на этой самой плите что-то жарится. Принюхиваюсь, надо же, я даже внимания не обратил на запах и шипение со стороны плиты. А пахнет вкусно, даже очень.
Наблюдаю за действиями Еси. Мышка ловко переворачивает содержимое сковороды. Перевожу взгляд на столешницу рядом, но которой уже лежит большое блюдо с выложенными на него, мать вашу, пирожками.
Серьёзно? Когда я их ел-то в последний раз?
Невольно начинаю улыбаться, продолжая наблюдать за своей малышкой.
— Есь, иди ко мне, — произношу мягко.
Она выполняет мою просьбу и через миг оказывается в моих объятиях.
— Мышка, я тебя отшлепаю, честное слово.
— За что? — её глаза округляются.
— За то, что напугала с утра пораньше.
— Вообще-то, уже десятый час, — замечает она справедливо и улыбается робко.
— Я думал, ты сбежала, — смотрю на неё, говорю серьёзно, в глаза заглядываю.
Она некоторое время молчит, губы кусает, словно сказать что-то хочет, но боится.
— Я хотела, — выдаёт наконец, а я слышу грохот своей отвалившейся челюсти.
— Только не говори мне сейчас, что ты не хотела и это было ошибкой, — я слышу, как меняется мой голос.
Меня начинает трясти от нарастающей в груди злости. Я не умею это контролировать, это у меня опять же от отца.
— Нет, — она начинает мотать головой, — не злись, пожалуйста, не надо, — кладёт осторожно свои пальчики мне на плечи, встаёт на носочки и целует как-то совсем по детски, в уголки губ.
Это что вообще такое?
— Ты серьёзно? Мышка, ты только что призналась, что собиралась сбежать, и мне ещё не злиться?
— Ну не сбежала же, — выдаёт бодрее, кажется, даже с ножкой злости в голосе. — Ты мне даже слова вставить не даёшь, — произносит обиженно.
— Мышка, — зарываюсь носом в её волосы и прикрываю глаза.
Да хрен с ним, с тем, что она собиралась. Главное сейчас Мышка здесь, жарит, блин, пирожки. Для меня жарит.
Для меня только мама готовит, сестра с братом на хер посылают чаще.
А тут…
Меня эта забота, конечно, пробирает. Так что, да, черт с ним, куда там эта трусишка собиралась.
— Я когда проснулась утром, — продолжает она, — у меня первая мысль была правда уйти.
