Автор
На ступенях лестницы всего три двери. Номера на остальных воротах говорят о том, что я не ошиблась — сто двадцать пятая точно такая же. Неужели я дом перепутала? Улицу? Нет, не могла я, всё верно должно быть. Я спрашиваю парня: мне нужна Дарина Воронцова, она здесь живёт? Парень кивает и погрустнел — видимо, я упустила ключик к её двери....
Как давно эта неисправимая трусишка сбежала? Куда? Где её искать? А если посреди ночи ушла, сразу, как я вырубился? Дебил. Да я сторожить её должен был, как самую ценную драгоценность. Наверняка ведь глупостей надумала, себя накрутила.
Я ведь понимал, что нельзя торопиться, да не сдержался, не смог. Да и кто бы на моем месте сдержался? Покажите мне такого уникума. Я же как долгожданное «да» услышал, окончательно связь с реальностью потерял. Перед глазами осталась только она, — моя девочка. Красивая, растрепанная, с порозовевшими щеками, соблазнительно облизывающая губки и гладящая меня по плечам.
Все же хорошо было, и после — тоже, она так трогательно ко мне прижималась, сама меня касалась, поглаживала. Не видел я сожаления в ее глазах, не было его там.
Так зачем сбежала?
Не помня себя от страха, выбегаю в прихожую и уже собираюсь схватить с вешалки куртку, когда замечаю висящее рядом с ней, серое пальтишко. Пока догоняю, что к чему, с кухни доносится грохот.
И тут всего два варианта: либо у меня в квартире завёлся барабашка, либо я кретин, потому что даже не додумался осмотреть квартиру.
"И сдаётся мне, что вариант со сверхъестественным вредителем, поселившимся в моей квартире маловероятен.
Я, наверное, поседею раньше времени, такие потрясения даже в двадцать два могут плохо закончиться.
Расстояние от прихожей до кухни я преодолеваю почти со скоростью света.
А там…
Краса моя, предынфарктная намывает себе какую-то посудину в мойке.
Что ж ты за чудо такое?
Подхожу к ней тихо, хватаю за талию, разворачивают к себе и буквально вгрызаюсь в мягкие губы.
Мышка, естественно, даже отреагировать не успевает, только мычит поначалу, ладошками мокрыми меня касается. А меня кроет не по-детски, потому что никуда она от меня не сбежала, потому что она тут. А за то, что меня чуть до ручки не довела, по заднице своей красивой, конечно, получит, и не только по ней, но это позже. Целую её, подавляю волю, что бы ответила мне, расслабилась, потому что мне сейчас это очень нужно. Я можно сказать огромный стресс минутой ранее пережил, чуть инфаркт не схватил.
Я, значит, с постели срываюсь, черт знает как на себя одежду натягиваю, бегу на всех парах искать свою трусливую мышку, а она на кухне преспокойно что-то намывает.
Это вообще нормально?
— Марк, ну Марк, подожди, — она улавливает момент, когда я немного отвлекаюсь и сбавляю обороты. — Пирожки!
Я смотрю на неё, не понимая, о чем она толкует.
— Какие, нафиг, пирожки? — задаю вполне предсказуемый вопрос.
