Навь — это древняя легенда о глубинных истоках мира. В небесах кружат боги, создавая произведения искусства для наставления людей. Шаман Катори изобразил магическую мандалу, но чтобы не осквернить это священно-святое творение, требуется всего одна сильная резанка. Взрыв света и волны — начало нового эпохи, когда новые поколения взойдут на трон своих предков....
Брать это в лобовую могли бы только армейцы, и то при поддержке танков и артиллерии, ну еще и авиации до кучи. Но вряд ли Его Величеству понравятся полноценные боевые действия недалеко от Петербурга.
Слишком большая зона отчуждения до особняка, и кроме того, в замке слишком много гражданских, которыми и прикрываются бунтовщики. Обслуга, подсобные рабочие, да даже и семьи непосредственных участников бунта.
— Высадка с воздуха?
— Отпадает. У них есть средства ПВО. Даже если сбросим десант с большой высоты вне зоны действия ПЗРК, то «сварка» легко загасит их в воздухе.
— Мне вообще интересно, на что они рассчитывают? — задумчиво сказал Драбицын. — Ну сдались бы, кого-то поставили к стенке, кому-то каторга, но половина точно в живых бы осталась. Они же не упертые религиозные фанатики, которые кроме своего бога ничего не признают, русские вроде бы люди.
— А главам кланов какой будет приговор?
— Теперь точно виселица, да и раньше по заслугам меньше каторги не выходило, и то с большой государевой милости.
— Вот и ответ на ваш вопрос, господин генерал, — пожал плечами Румянцев.
— Ладно, вызываем армейцев, — решил Драбицын. — Мне нужна артиллерия, только вот пускай пошарят на своих складах АТВ, или как там они называются. Нужно вот это.
Граф начал черкать на бумажке названия боеприпасов.
— И пусть прихватят свою полевую типографию, — Драбицын вручил листок Румянцеву.
— А ведь это может сработать, — прочитал тот мельком написанное графом.
— Вот и посмотрим, — заключил Драбицын.
Где-то далеко позади рявкнула «Гвоздика», выплюнув снаряд. Драбицын посмотрел в бинокль на особняк. Разрыв! В небе вспух разрыв белого цвета, внезапно осыпав облаком белых листков территорию особняка.
— Ну а теперь ждем, — Драбицын отнял от глаз бинокль.
— Лучше бы им их прочитать, — сказал Румянцев. — И принять.
— А куда они денутся? — хмыкнул Драбицын. — Там ведь не все замараны кровью на службе у кланов. Больше половины точно чисты. И умирать не собираются за клановые интересы.
Первый снаряд, так удачно разорвавшийся над особняком, был агитационный. Четыре сотни листовок — хватит на всех. Наспех придуманное воззвание, обещание амнистии для невиновных, пропуск к силовикам. Ну и обещание накрыть «Солнцепеком» всю обороняемую ими территорию, сравняв ее с землей."
"Минут через пять «Гвоздика» рявкнула еще раз, на этот раз разрыв пришелся на мансарду особняка, заставив ее осыпаться стеклянным дождем и отлетевшими листами кровли.
