Так тепло и с такой нежностью, что у меня слезы навернулись на глаза.
— Айла! Что случилось, доченька?
Эта фраза эхом зазвенела в голове. Пройдя вдоль стеллажей, заглянула за шкаф и вытащила карту. Отнесла ее на стол и развернула перед мужчиной.
Он взглянул сначала на нее, потом на меня и разом словно постарел.
— Да, — мужчина медленно кивнул, его челюсть странно затряслась. — Слишком много времени в ту ночь мне потребовалось, чтобы осознать, что я сотворил. Когда в моих руках застонал Оуэн... Когда я понял, что он жив, вдруг передо мной встало твое личико. В крови, в саже, с воспаленными глазами. Я так старался успеть исправить то, что сотворил, но, когда вернулся. Тебя уже не было. Я нашел лишь догорающий дом.
Странно, я ведь уже поняла, что это он. Была готова к этому... Готова!
Но, то что я услышала... Его взгляд, полный боли, страха, раскаянья и... слез. Я видела, как они наворачиваются на его глаза.
Искрение, неподдельные.
Спазм сжал горло. Я столько лет ненавидела его... Монстра! А сейчас передо мной сидел дядя Сэтт. Умный, добрый мужчина. Он улыбался мне каждое утро, вставал на мою сторону в любом споре и баловал.
Как? Как теперь разглядеть в нем того монстра?
Мое сердце заколотилось как бешеное. Я не могла... Не могла выдавить из себя ни слова.
Как? Как его ненавидеть?
По щеке мужчины скатилась слеза.
Это добило меня окончательно. Закрыв лицо руками, я разрыдалась как ребенок. Всхлипывая, пыталась унять мечущуюся душу.
— Айла, пожалуйста, не надо, — его голос дрожал. — Не плачь. Я умоляю, прокляни меня, дурака. Накричи, но не плачь только, доченька.
Меня трясло, а хуже я даже не понимала, как мне реагировать на его слова.
— Вы меня бросили там, — выдавила я из себя всхлипывая. — Сказали, что я недостойна вашего сына. Сорвали с моей руки браслет. Вы... Как вам жилось все это время, дядя Сэтт?
— Плохо, — он вытер ладонью мокрую щеку.
— О, я вижу как плохо. Растили мне замену? Надию! Достойную драконессу. Так что же пошло не так? Не оценил Оуэн невесту другую?
Я так хотела, чтобы эти слова сейчас звучали жестко, а не так жалко... Так горько.
— Айла, я совершил ошибку. Непростительную, ужасную... — он запнулся и растер лицо, судорожно вздохнул и покачал головой.
— Вы оставили меня умирать, — рыдания мешали мне говорить. — Вы хоть представляете, как это страшно — лежать и ощущать жар огня, который лижет твою кожу. Как это ужасно осознавать, что помощи не будет. Что тебя бросили как мусор на крыльце. Я была ребенком.