— Или он тоже по карте водил пальцем за бокальчиком вина?
— Ян выполнял мои приказы, — голос дядюшки упал до шепота. — Он здесь ни при чем.
— Ни при чем! — взревела я раненым зверем. — О да, ослушаться орина страшнее, чем бросить девчонку на верную медленную смерть. Да о чем я! Такая, как я, и милосердия недостойна. А как вы теперь все это Оуэну расскажите? Какими глазами вы будете на него смотреть? Может, свозите и могилку мою покажите. Ваш управляющий все подтвердит. А можно мне с вами? Хоть посмотрю, куда мне цветочки-то нести. Или Хэйлу все равно где могила моя? Я и букетика не заслужила... посмертно?
— Он был там... — орин спрятал лицо в ладонях. — Я показывал ему, он привозит туда...
Орин не договорил. Умолк. Его плечи предательски затряслись. Видимо, осознание содеянного окончательно накрыло.
— Что же вы наделали! — прикрыв глаза, выдохнула я. — Зачем столько лжи? Отбелить себя? Я бы прокляла вас, если бы узнала, что все эти годы оплакивала живого. Ладно со мной... С ним так за что? У вас что в груди камень? С Оуэном за что? Вы же надежду у него отобрали этой могилой. Вы не меня там похоронили, а его! Он бы искал. Он бы знал, что я есть. У него была бы цель. А вы... Так жестоко. Вы действительно монстр, дядя Сэтт, но не мой, а сына. Как вы будете ему все это рассказывать? Мне даже жаль вас. Жаль! Оуэн носил цветы на пустую могилу, верил вам. Оплакивал свою избранную. Вы не оставили ему ни веры в лучшее, ни надежды на счастье.
— Я не знаю, зачем я это сделал, — хрипло пробормотал он. — Хэйл все спрашивал о тебе, а я искал. Перевернул всю округу, все деревеньки у Воротянки. Но ничего. А он смотрел мне в глаза и задавал вопросы. И я... Я думал — так будет лучше для него. Сам себя убедил, что мальчик ошибся и найдется другая. И я отвез его туда. Показал небольшую насыпь у могилы его матери. И он замолчал. Больше ничего не спрашивал. Мой сын стал иным. Будто мертвым изнутри. Его стала волновать лишь война. Словно он умирать туда рвался... Женщины... Он не смотрел ни на кого. И тогда я понял, что снова ошибся... Я окончательно все испортил.
— Так что же не признались ему?! Ведь поняли, что живая я.
— Испугался его гнева. Испугался, что он уйдет из дома добровольцем в императорские войска... Впрочем... так он и сделал. А я все искал... Деревня за деревней. В тех краях так много рыжеволосых девушек... — его плечи снова затряслись. Растерев лицо ладонями, он поднял на меня взгляд. — Я так рад тебе, Айла.
