Автор
Ярослава прониклась восхищением, уставившись на невесту с мечтательным вздохом. Подвенечное платье в ошеломляющей пестроте приковало внимание всех присутствующих — как потрясающее произведение искусства. Свадьба, за которую не нашлось слов, обещала стать еще одним поводом для долгих разговоров и восхищенных комментариев в народе....
Прижимает меня к себе спиной, сильно держит, вдавливает в литые мышцы грудной клетки одной рукой, а пальцы второй контрастом нежно скользят по моим плечам, отбрасывают влажные волосы и открывают уязвимую шею, по которой медленно проходятся шершавые подушечки, пропуская искры и мурашки по моей коже.
С каждым моим вдохом он все крепче обхватывает меня, прижимает и тонкое платье не является преградой. Я чувствую его так, словно мужчина прикасается к оголенной коже и пуговички на его сорочке болезненно впиваются в мои позвонки.
– Выйдешь из комнаты в таком виде – накажу."
"– Я же заперта, – шепчу неожиданно охрипшим голосом.
– Уже нет. Не было нужды.
– Послушайте…
– Решила поиграть, м?
Проговаривает хрипло, гортанно, склоняясь к кромке моего уха и опаляя меня своим жарким дыханием.
Все сильнее вдавливает в себя настолько, что не могу сконцентрироваться. Мысли вышибает так, как он меня придавливает, и я отчетливо чувствую, как ремень на его брюках железной пряжкой впивается в поясницу, болезненно давит грубая ткань ширинки и это сдерживаемая мощь будоражит.
Тело реагирует на импульсы, которые ударяют высоковольтным напряжением, бьют на поражение, а слова мужчины ошпаривают кипятком, заставляя распахнуть глаза от негодования:
– Или Красная Шапочка решила позлить волка, выставив перед ним свежий кусок мяса и надеясь, что он не пустит в ход клыки?!
– Ты с ума сошел?! – шиплю, словно фурия. Негодование сильнее смущения, поэтому я рявкаю в ответ со всей злостью:
– Я просто потеряла единственный комплект белья, который у меня был!
Пауза повисает гнетущая, давящая, и Монгол поворачивает меня в своих руках, а я упорно смотрю на черную пуговку на его шелковой рубашке и понимаю, что этот бренд мне знаком.
Так и хочется спросить: «Кто же ты, Монгол, если носишь подобное в повседневной жизни никак не заморачиваясь, судя по всему, на цену».
Поднимает мое лицо за подбородок, сталкиваюсь с янтарными глазами хищника, внимательного, умного, цепкого, и в мозгу бьется сумасшедшая мысль, шальная просто:
«Что мешает моему похитителю быть каким-нибудь миллиардером? Ведь украл он меня не из-за выкупа, а если ему не нужны деньги, то что им руководит?! Он сказал – месть.
