Автор
В предвыборном штабе шепелявый шёпот подрывал всех: кто-то смотрит телевизор, кто-то перебегает на другую сторону комнаты. Мамаев, выглядящий как будто только что вернувшийся из катастрофического отсутствия, спешит домой — к жене и её гостям. Внутри штаба царит напряжение, а на экране телевизора звучат голоса кандидата и его соперника в ожесточённой борьбе....
И рассмеялась… Большего абсурда она не могла и придумать.
- Мама! Я все! – проорал во всю глотку Тёмка.
Лера вскочила и побежала к сыну. Тот, как всегда, выбрался из ванны, толком не вытершись, и теперь стоял на холодном полу в луже воды. Лера замотала его в полотенце, чмокнула в нос и на руках понесла в комнату.
- Не выключай свет! – велел Тёма, когда она, думая, что тот уснул, уже кралась к выходу.
- Как скажешь, мой хороший. Как скажешь…
Обычно Лера ложилась поздно. Но тот день измотал ее до предела. Она быстро обмылась и юркнула в постель.
А потом зазвонил городской… Лера полагала, что такой связью уже никто не пользуется, поэтому даже не сразу поняла, откуда идет звук. Конечно, самым правильным в сложившейся ситуации было не брать трубку.
- Да? – облизав пересохшие губы, прошептала она.
- Неужели ты действительно думала, что от меня спрячешься?
Стайка колючих мурашек подняла тонкие, невидимые глазу волоски на предплечьях.
- Чего ты хочешь, Паша? Я ведь сказала, что между нами все кончено. Я… не хочу это продолжать.
- Я знаю, ты на меня обижена. Я… понимаю, что перегнул палку в последний раз, но, черт, Лер, этого больше не повторится.
Вот так всегда. Извинения – это последняя стадия. Они каждый раз следуют за оскорблениями и угрозами. Сценарий прописан в деталях и никогда не меняется. За столько лет Лера выучила его наизусть.
- Я слышала это много раз. И потом все повторялось. Снова и снова…
- Прости меня…
Почему именно она должна прощать? Почему прощать должен непременно обиженный? Кто придумал этот бред? И где набраться великодушия, чтобы простить? И надо ли его прощать в принципе?
- Нет, Паша.
- Это он, да?! Это все этот черномазый! Ты всегда к нему неровно дышала, а теперь… вы с ним сговорились, да? Утопить меня решили?!
Децибелы в ушах нарастали. Оскорбления лились рекой, и поначалу, скорей всего по привычке, Лера их покорно выслушивала. А потом нажала отбой.
Нет. Она ни с кем не сговаривалась. Таиру до неё уже тысячу лет нет никакого дела, и только такой параноик, как Исаев, мог думать иначе.
