На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
Капитана проводили семь пар расстроенных и недовольных глаз.
А едва он отошел, как со стороны «вэвэшников» к нам сразу же выдвинулось трое офицеров, один старлей и два лейтенанта. Морды у обоих были такие, словно они в лотерею приличную сумму денег выиграли. Да и сам командир выглядел ненамного лучше — поведение как у бывшего урки.
Подойдя к строю, старший лейтенант обвел нас взглядом и нахмурился.
— Я не понял! Кто старшина? — голос у него был противный, хриплый и прокуренный.
— Я! — отозвался Артем. — Исполняющий обязанности старшины сержант Горчаков.
— Хреновый ты старшина… Команда где? — повысил тот голос. — Доклад!
— Смирно! Равнение на середину! — тут же сориентировался сержант. — Товарищ старший лейтенант, подразделение «Барьер» построено, лиц незаконно отсутствующих нет.
— Вы больше не «Барьер». Вы никто, и как я вижу, знаний у вас тоже ноль, — усмехнувшись, самодовольно произнес тот, потирая ладони друг о друга. — Ну ничего, учить вас буду я, старший лейтенант Паршин! Учить, вот этими самыми руками!
Я не сдержался и фыркнул.
— Разве я сказал что-то смешное, товарищ младший сержант? — вновь нахмурился тот, повернув ко мне голову. — Оборзел, воин?
— Так точно, смешно, — я не собирался пресмыкаться перед этим подобием на офицера. Уже с первых моментов я понял, что за быдло возглавляет группу внутренних войск. Его что, специально подослали? — На итоговом испытании вся наша группа видела, как стойко и доблестно ваши подчиненные «Рэмбо» не справились с поставленной задачей.
— Чего? Ты смеешь делать мне замечания? — побагровел тот. Было очевидно, что такого «быдло» совершенно не ожидало. — Это залет, товарищ… Фамилия?
— Младший сержант Савельев!
— Савельев? А-а… — тот удивленно поднял бровь. — Ну, тогда все ясно! Значит, это про тебя говорили, что не умеешь соблюдать субординацию, перечишь старшим, отказываешься выполнять команды? А уж инициатива твоя… Черт возьми, мне тебя уже придушить хочется.
Паршин окинул наш строй насмешливым взглядом.
— Насколько я знаю, за все время никто из вас по-настоящему не служил? Ничего, мы это исправим! Всем три наряда вне очереди!
— Это предвзятое отношение, товарищ офицер! — процедил я, буравя его ненавистным взглядом.
