На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
Назовите адрес, где его видели!
— Улица Лазарева, дом девять. Сейчас он сидит на детской площадке, читает газету.
— Принято, спасибо за информацию. Еще раз, напомните вашу фамилию, имя и откуда вы звоните?
— Это мой гражданский долг. Как же не помочь родной милиции-то? А зовут меня Ветров Михаил Петрович. Улица Лазарева. Дом восемь, квартира тридцать три.
Далее дежурный еще раз поблагодарил за сигнал и положил трубку.
Немного подумав, я отошел к краю тротуара и увидел там малоприметную лавочку. Уселся на нее, принялся ждать, Не прошло и семи минут, как из двора выкатился знакомый желтый «Бобик» и резко свернул в мою сторону.
Я сидел за кустарником сирени, поэтому совершенно не опасался того, что меня кто-то опознает, тем более на ходу.
Итак, реакция пошла. Мой обманный маневр удался, значит, пора действовать дальше.
Я повторно вернулся к автомату, набрал уже свой домашний номер.
Трубку снова взяла Настя.
— Алло? — голос у нее был взволнованный. Я мысленно выругался.
— Настя, это я… Как у вас там обстановка? — стараясь говорить спокойно, произнес я.
— Леша? Ой… А у нас тут все плохо. От нас только что милиция ушла. Тебя искали.
— Правда? — искренне удивился я. — Так, а ну-ка дай маму!
Несколько секунд и я услышал ее голос.
— Леша, Леш… Что происходит? — голосу нее дрожал от сильного волнения. Но хотя бы не плакала, а это уже хороший знак. Интересно, что они ей наговорили? — Ты где?
— Я в городе, недалеко от дома.
— Леша, ты меня обманываешь? — голос у матери по-прежнему дрожал, хотя она и держала себя в руках.
— Нет, мам. Не обманываю, — сдержанно ответил я. — Обещаю, я все тебе расскажу, как придет время. А сейчас не волнуйся, пожалуйста. Я понимаю, что все это звучит очень странно. Просто прошу, поверь мне.
— Я верю. Кому же мне верить, как не собственному сыну?! Ой, что же дальше будет-то?
— Так, а что вообще тебе сказали офицеры милиции? — мне нужно было знать, в чем меня обвиняют.
