На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
— Сколько их было? — Сколько их было? Ничего странного не заметила?
— Да не знаю я… Было двое. С виду обычные. Ну, вроде как ты дезертировал и украл какие-то важные документы из воинской части. Ты ж там служил. Вот, что-то выяснили и наверное приехали для допроса."
"— Брел какой-то… — проворчал я. — А впрочем, если и так… Скорее всего, наряд милиции уже приехал на мое прежнее место службы, на станцию Янов, в строительный батальон. Да только все документы оттуда уехали вместе со мной. И скорее всего, никаких сведений, относительно моего нового места службы, у них нет.
Я даже улыбнулся — надо же, как все закрутилось. Прекрасно смоделированная ситуация. Чекисты решили не только меня проверить, но и местную милицию взбодрить. Это точно комитет госбезопасности, только они на такое способны. Даже не верилось — слишком все круто закрутилось, не по-советски совсем. Но с другой стороны, такие фильмы как «Место встречи изменить нельзя», в те года тоже казались нереалистичными, приближенными к фантастике.
И чего я про это вспомнил?
Стоп! Когда я копался в личных вещах Андрея Нагорного, мне попался журнал из «Союзпечати» города Новоульяновска. Наверняка, он привез его именно оттуда. А сегодня Григорий обронил, что у него семья в том же городе. Так может, он потому и не знает никакого Андрея Нагорного — на самом деле у него другая фамилия?! Кажется это реально его сын.
Встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли прочь.
Нет, вряд ли. Я слишком увлекся и перегибаю палку.
— Леша, почему ты молчишь? — вновь заволновалась мама.
— А-а, да ничего мам, я во всем разберусь. Обещаю.
— Я очень надеюсь, что ты знаешь, о чем говоришь.
— Разве я когда-нибудь врал?
— Нет, но…
— Так, мам… Я тебя очень любою! Это главное! А еще, я говорю абсолютную правду! — голос у меня звучал решительно, и мама видимо поняла, что я знаю, как исправить ситуацию.
— Конечно, — спросила она. — Я ее за хлебом собиралась отправить.
— Дай, ей, пожалуйста, трубку. Есть для нее секретная информация, — прямо в трубку улыбнулся я.
Невнятный шум, голос мамы, потрескивание.
— Да? — раздался детский голос.
— Настя, мне нужно, чтобы ты сделала очень простую вещь. Поможешь?
— Конечно, — неуверенно отозвалась та.
