На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
Расстояние до него примерно метров триста-четыреста. Огромная вентиляционная труба «ВТ-2» казалось, нависла над крышей энергоблока.
Я уже знал, что произойдет дальше — вновь стану свидетелем того, как мирный атом выходит из-под контроля человека.
На левой руке у меня были электронные часы, знакомой японской фирмы «CASIO» с резиновым ремешком. Ничего себе рыбак, с импортными часами… Надо же. На узком табло я различил время: «01.22». До взрыва осталось меньше минуты.
Вздохнув, и поднявшись на ноги, я подошел ближе к воде, поднял удочки и отбросил их в сторону.
Насколько я знал, «МСЧ-126» двадцать шестого и двадцать седьмого апреля будет буквально забита пациентами с признаками острой лучевой болезни. Может, где-то среди них и окажется этот рыбак.
Я внутренне собрался, снова посмотрел на часы.
Хоть я и готовился, все равно отшатнулся от разверзшейся передо мной страшной картины. Весь корпус четвертого энергоблока вздрогнул, местами частично пропала электроэнергия. А уже через секунду, с оглушительным грохотом крыша огромного здания взлетела на воздух, окутанная пламенем невероятного цвета. Да что там цвета… Полыхало всеми цветами радуги, но все равно преобладали багрово-голубые и фиолетовые оттенки. Вверх, в ночное небо взметнулся почти километровый столб пламени, насыщенный плавящимися радиоактивными частицами.
Проснулся я внезапно. Просто открыл глаза и увидел белый потолок нашей казармы. Я весь покрылся холодным потом, сон как рукой сняло. Некоторое время переваривал увиденное, затем отмахнулся. Если бы это произошло в первый раз, я бы вообще спать не смог бы, а так…
Интересно, к чему меня посещают эти сновидения, причем снова и снова и на одну и ту же тематику будущей катастрофы? Зачем и почему?
Осмотрелся по сторонам.
— Взво-од! Подъем! — вещал сержант Горчаков.
