На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле......
— Строимся на центральном проходе, для следования на утреннюю зарядку!
— Да твою же… — недовольно выдохнул я, с досадой ударив кулаком свою подушку. Затем отшвырнул ее, сам рывком встал и принялся натягивать на себя военную форму."
"После сытного завтрака на площадку перед казармой прибыл желтый автобус «ПАЗ». За лобовым стеклом, рядом с водителем красовалась картонка с надписью «Служебный на ЧАЭС», а одного взгляда на водителя хватило чтобы понять — тот, как и я, тоже не выспался.
Я вообще заметил за собой, что стал невольно подмечать такие малозаметные вещи, как привычки, особенности поведения.
Помимо нашей группы из семи человек, в транспорт загрузился еще и старший лейтенант Корнеев, а за ним пара гражданских преподавателей.
Сегодня, двадцать третье июня — тот самый день, когда нас первый раз отправляли на Чернобыльскую атомную электростанцию.
Все было официально.
Мы въехали на территорию через главный контрольно-пропускной пункт, располагающийся перед прудом охладителем. Сразу справа располагался машинный зал первого энергоблока. Его длина была около восьмисот метров, насколько я помню. В самом конце, где располагались седьмой и восьмой турбогенераторы, справа размещался четвертый энергоблок. Именно на нем сейчас работал мой отец.
Но автобус вдруг остановился, зачем-то развернулся и выехав обратно, встал у главного входа в административный корпус.
На всех нас, включая офицера, была одинаковая недавно введенная темно-синяя форма, поэтому выглядели мы довольно серьезно. Если взглянуть со стороны, то можно увидеть спецгруппу из восьми человек. Корнеев от нас не сильно отличался, разве что погонами. Преподаватели, что сопровождали нас, остались в гражданской одежде — у них была своя программа.
Нам сразу же выдали временные пропуска, внесли в списки лиц, допущенных для прохода через проходную.
Там же, на главной проходной, был организован специальный пункт дозиметрического контроля. Вроде как два в одном. Нельзя было выйти со станции, если человек, его одежда или обувь фонили — приходилось проходить обязательную дезактивацию. Но такие случаи были редкостью.
