На закате времён перестройки Москва превращается в поле экспериментов по типу показательного испытания. Три молодых парня изучают секретную технологию, которую считали недоступной даже для спецслужб. Но их работа наводит на мысль о том, что они не первые и не последние в этом деле...
Послышался приближающийся топот.
Вдруг из-за внутреннего дворика кафе, торопливо выбежал испуганный мальчишка лет одиннадцати, а следом за ним еще четверо, но явно постарше. Они бежали за парнем, улюлюкали. Кто-то даже изловчился и швырнул в него камень, к счастью не попал.
Всмотревшись, я с изумлением узнал в нем себя. Другого себя, из прошлой жизни, который потом станет подполковником Российской армии войск РХБЗ. Мне тогда и вправду было около двенадцати лет.
— Стой, дурак! Все равно отберем! — кричали ему. То есть мне.
Наблюдая за картиной, я испытал целый букет эмоций. И что-то я не помнил, чтобы хулиганы щемили меня где-то за магазинами… Память подводила?
Все это происходило буквально в пятидесяти метрах, на наших глазах. Вот один из преследователей все-таки догнал мальчишку, изловчился и ухватил его за ворот рубашки, повалил на землю. Подоспели другие. Принялись бить ногами, выкрикивая что-то обидное.
Этого я допустить никак не мог!
— Э-э! А ну отставить! — заорал я, рывком бросившись на помощь самому себе. От осознания ситуации, крыша могла поехать, но я прекрасно контролировал свои мысли.
Трое сразу же бросились бежать, четвертый окинул меня хмурым взглядом, медленно развернулся и бросился за своими товарищами. Что-то в его лице показалось мне знакомым… Они что-то кричали, оглядывались. Я различил только фразу: «Ты еще получишь, Семенов…»
Семенов моя настоящая фамилия, обладателем которой я был до тех пор, пока меня не пристрелили в Сирии. Однако меня сбивало с толку — из своей прошлой жизни ни припомню эпизода, где меня бы избивали у кафе «Припять». Не было такого. Меня вообще никто в детстве не бил, потому что я умудрялся выкручиваться из любых ситуаций. Что за чушь?
Подскочив к парню, помог ему подняться. Выглядел он не очень — губа разбита, на лбу ссадина. Локоть ободран, волосы растрепанны и в грязи. Рубашка порвана. Однако лицо перекошено от гнева и обиды. Слез там не было и в помине.
— Алексей, ты в порядке? — поинтересовался я.
Он посмотрел на меня удивленным взглядом.
— А откуда вы знаете мое имя? — вытирая кровь, спросил он.
— Долгая история. Родителей твоих знаю.
Он взглянул на меня очень внимательным пронизывающим взглядом и тихо произнес:
— А я вас знаю… Вы приходили к нам домой, приносили телеграмму прошлым летом. Да, точно.
Вот же память, а? Самому себя не обмануть.
— Да, верно. Что они от тебя хотели? — спросил я, кивнув головой в сторону убежавших хулиганов.
— Ничего. Просто дураки.
