Автор
Продолжение приключений Курсанта Андрея Петрова в 1978 году. Его тело превратилось в сжатую пружину, а после столкновения с "Алкашем" он оказался в плену. Неизвестно, куда его везут и какое будущее ждет этого молодого человека.
Даже если найду, позвонить не успею. Упущу гада!
Коридор уперся в тупик. Куда дальше? Лихорадочно огляделся. Сбоку лестница наверх. Наверное, туда. Рванул наверх и очутился в огромном, как баскетбольное поле, цеху. Окна во всю стену. Куча столов с хаотично расставленными на них массивными и угловатыми швейными машинами. Пол завален обрезью из ткани, меха и кожи. Свет закатного солнца растолкал полумрак по углам. Я прислушался. Знал, что “зверь” притаился где-то здесь. Шаг, еще… Остановился.
Слева раздался шорох. Я вздрогнул и обернулся. Ветка вяза скребла окно. На швейном столе нашел огромные ножницы. Сжал в кулаке инструмент закройщика. Тупоносые концы ножниц — так себе оружие, но лучше, чем ничего.
Прошел половину цеха, вглядываясь в каждый темный угол. Сердце бухало в груди ударами кузнечного молота. Давно так не бегал. В углу за шкафом шевельнулась тень. Я замер. Подождал несколько секунд, потом громко, но спокойно сказал:
— Я знаю, что ты здесь, выходи…
Тень зашевелилась. Из-за шкафа вышел человек в плаще. Я видел только его силуэт, но прекрасно чувствовал на себе его тяжелый взгляд.
— А ты быстрый, — раздался глухой, будто из погреба, голос. — Что теперь? Из оружия-то у тебя только ножницы?
Незнакомец выставил руку вперед, в кулаке блеснул зажатый нож. Короткий клинок складника тускло отсвечивал багряным закатом. Черт! Плохо дело. Против ножа с ножницами дохлый номер. Я огляделся, ища что-то подходящее в качестве оружия. Но кроме стульев ничего не увидел. Я отпрыгнул назад и, отшвырнув ножницы, схватился за массивный деревянный стул. Им и огреть можно, и как щитом воспользоваться.
Зажатый в угол незнакомец нападать не торопился.
— Предлагаю разойтись мирно, — не выпуская ножа из рук, он вытащил из внутреннего кармана портсигар, щелкнул серебристой зажигалкой и закурил.
Вот сволочь! Делает вид, что ему все равно на меня. Будто я пыль на его подошве, которую даже смахивать не к спеху. Курит, гад, а бегает, как некурящий спортсмен.
— У меня другое предложение, — я добавил в голос побольше металла. — Ты отдаешь мне нож, и мы едем в управление.
— А ты смелый, мент, — шубник оскалился и мастерски выпустил колечки дыма. — Жаль будет тебя пришить. Хорошо подумал?
— Это не обсуждается…
— Тогда, если ты не возражаешь, я докурю…
От его каменного спокойствия и глухого голоса веяло чем-то могильным. Я ни разу не трус, но даже мне стало немного не по себе. Он думает, что инициатива в его руках, думает, что навязал мне свою игру, но нет.
