Автор
Продолжение приключений Курсанта Андрея Петрова в 1978 году. Его тело превратилось в сжатую пружину, а после столкновения с "Алкашем" он оказался в плену. Неизвестно, куда его везут и какое будущее ждет этого молодого человека.
Погодин посмотрел на меня как бы издалека, и я подумал, уж не опасается ли он меня. Для молодого мальчишки из лаборатории я и вправду… Скажем так, очень решителен.
— Ага, скорее, стройный, как бездомный пес. Не ной, Федя. Если боишься, могу Быкова еще с собой взять. Типа, как понятого.
— Точно, — оживился Погодин, — Давай Антона позовем. Спокойнее будет.
— Так-то оно так, но смотри, Федя, тут палка о двух концах. Если преступник будет вооружен и ранит гражданского, с тебя, как с сотрудника по полной спросят, что инструкцию нарушил и поперся без подмоги задерживать. Можно, конечно, все обставить, что мы случайно на него напоролись. Но думай сам…
Федя мерил шагами кабинет, вздыхал и без конца тер раскрасневшийся нос.
— Быкова не будем брать, — выдохнул он. — Сами справимся.
— Вот и правильно, молодец.
Федю я в трусости не винил. Это, скорее, не трусость, а инстинкт самосохранения проявился. Вещь естественная, особенно для его опыта и возраста. Не заматерел еще опер, не оброс носорожьей кожей.
В мою бытность вообще всех преступников опасных со спецназом всегда задерживали. Во времена сериальных Дукалиса и Ларина были еще моменты, когда опера собирались всей братией на задержание вооруженных и опасных, но позже — только со спецназом.
— Будем брать его вечером. Когда дома он наверняка будет, — сказал я. — Соседку бы выманить из квартиры как-то. Мало ли что…
— Да ее вечерами обычно дома не бывает. Она у подруги в соседнем подъезде каждый день пропадает. Собираются там с пенсионерками, в карты режутся и в лото. Да портвейн по субботам пьют, а потом “Ой мороз, мороз” горланят.
— Отлично, тогда постучишься в квартиру эдак по-соседски. За солью, например. Он нам дверь откроет, возьмем его тепленьким. Да не ссы, я же рядом стоять буду. Все. До вечера. Приеду к тебе часиков в восемь.
Погодин нажал на кнопку дверного звонка квартиры бабы Шуры. Я вжался в холодную стену рядом. Отопление еще не включили, и дом изрядно остыл.
За дверью раздались шаркающие шаги. Щелкнула задвижка.
— Баба Шура? — удивился Погодин.
— Она самая, — ответил скрипучий голос. — А ты кого, Федя, думал здесь увидеть? Бабу Ягу? Чего пришел?
— А соли не будет у вас?
— Будет, конечно, проходи. А что банку-то не взял? Ладно, свою дам. Только ты мне ее верни. Она мне нужна! Красивая баночка.
Погодин беспомощно переглянулся со мной и шагнул внутрь. Дверь захлопнулась. Черт! Я прильнул к двери и прислушался. Приглушенные разговоры. Соседка принесла соли. Отпрянул назад. Вовремя.
