Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Все это он вспомнил, и все это промелькнуло у него на лице за секунду. Но я успел заметить. Дубов — калач тертый. Быстро взял себя в руки, сделал вид, что ему ничего не говорит мое имя, и продолжил:
— А вы, товарищ Петров, откуда знаете потерпевшую?
— Работал на той фабрике, Глеб Львович. Вы меня подозреваете?
— Нет, что вы… Просто странно все это… Ведь убитая Рогова тоже с той фабрики…
— И ее я знал. Не сказать, что близко, но пересекалась. Она ведь комсоргом была.
— Ясно, работайте.
— А где Олег? — вдруг встрепенулся я.
— Какой Олег? — не понял Дубов.
— Сын Зверевой, десятилетний.
— Соседи сказали, что он часто оставался у бабушки. Это мы сейчас и проверяем.
Я осмотрелся. Порядок в квартире не нарушен. Будто Зверева мирно спит. Бедный Трошкин. Он, наверное, еще ничего не знает. Витя вытащил коробочку с дактилоскопическими порошками, взяв в руку магнитную кисть, стал с усердием марать все вокруг. Обработал входную дверь как положено. Хотя толку от этого ноль. Заляпана она за долгое время. Возле тела ничего интересного не нашлось, что могло бы стать источником следов рук.
— У Зверевой вчера были гости, — сказал я и поставил на стол перед Витей бутылку.
"Витю немного передернуло от того, что это не он догадался обшарить мусорное ведро и что теперь ему указывает слесарь. Но виду он не подал. Даже не капнул в ответ ядом. Молодец. Или исправляется, или лично ко мне поменял отношение. Скорее всего, второе — горбатого могила исправит.
— Глеб Львович! — в квартиру вбежал запыхавшийся участковый Осинкин. Фуражка набекрень, усы растрепались, “перья” редкой челки прилипли ко лбу.
— Как нет? А у матери убитой?
— Ее вообще нет в городе уже неделю. Она в санатории была в Анапе. Сейчас сюда едет.
— Ешкин крот! Где мальчик может быть, Петр Валерич? Думай, твой же участок!
— Может, испугался и убежал, — растерянно пожал плечами Осинкин.
Нехорошие мысли крутились у меня в голове.
— А если убийца его забрал с собой? — высказал я самую скверную из из них.
