Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Второй — как я. Вмазать бы им, да нельзя. А так просто их не стряхнуть.
— Ты что, Андрей! — крикнул Трошкин. — Как ты мог такое подумать?!
— Твои пальцы на бутылке из-под шампанского, свеженькой, я прямо сверху ее в мусорном ведре нашел. Ты был у Зверевой вчера! — рявкнул я на него. — Признавайся!
— Так я этого и не отрицаю… Я уже товарищам милиционерам рассказал, что приходил вечером к Раисе. Мы посидели. Выпили немного. Мы с ней уже неделю, как встречаемся. Я тебе просто не успел сказать.
— Что?… — опешил я и замер, опера, почувствовав это, ослабили хватку.
— Я виноват, что ушел от нее, а потом случилась страшная трагедия. Я виноват, что повел себя не как мужчина и не смог защитить Раису! Ах! Если бы я остался вчера с ней! Но нет же… Испугался продолжения… Заробел. Когда я уходил, Раиса была еще жива…
Илья закрыл лицо руками, плечи его задергались.
— Так ты не убивал ее? — я повернулся к операм. — Да отцепитесь уже от меня.
— Нет… Я ее любил.
Сказать, что на сердце у меня отлегло — ничего не сказать. Камень с души упал такой, размером с собачью будку, не меньше.
— Ну это мы еще разберемся, гражданин Трошкин, — сухо заметил начальник розыска. — Пока косвенные улики на вас указывают, — он подобрал брошенную мной справку. — Вот и пальчики ваши есть. Кроме того, соседи около десяти часов вечера слышали скандал, доносившийся из квартиры Зверевой. Как вы можете это объяснить?
— Сколько раз вам повторять?! — Илья вдруг оскалился.
— Ну, ну… Посидите в изоляторе, подумаете… А мы пока еще свидетелей поищем.
— Ищите, кого хотите… — Трошкин отрешено обхватил голову руками. Я подошел к нему и, положив на плечо руку, тихо проговорил:
— Держись, друг.
— Андрей, — он поднял на меня голову. — Ты-то веришь мне?
— Верю… Я найду того, кто это сделал. Обещаю… Только скажи. Где был Олег? С вами?
— Да, — закивал Илья. — А что с ним?
— Он пропал…
— Как?!
* * *Я вернулся в отдел.
— Держись, Андрюха. Если Илья не виноват, его отпустят.
— Да, — кивнул я. — Оправдают посмертно. Надо нам с тобой, Федя, душегуба во что бы то ни стало найти. Ставки растут. Теперь на кону еще две жизни. Олега и Ильи.
— Ну у нас тоже не дураки сидят! Весь розыск на ушах стоит. Все только этим делом и занимаются.
— Ты же знаешь, Федя, если в первые сутки мальчика не найдут, то шансы, что он жив, равны почти нулю.
