Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
При тебе Степанов не так юлить будет.
— Он не сознался?
— Пока нет.
— Бл*ха… Надеюсь, мы не ошиблись. Иначе мне за его перелом аукнется. Если что, придется на самооборону списывать. Но, опять же, проникновение незаконное на территорию дома…
— Так оперативная информация же была. Имели полное право проверить.
— Опер или участковый имел право, а я кто? У меня даже удостоверения нет. Ладно, прорвемся. Уверен, что Горохов и цаца московская умеют жуликов колоть. Иначе бы их сюда не прислали.
— Что ты так волнуешься? — недоумевал Погодин.
— Ага, — скептически покачал я головой. — А Трошкина кто из изолятора вытаскивать будет? Парень он добрый и к подобным местам не привык. Как бы не сломался и не наговорил на себя ничего лишнего.
— Он, конечно, не кремень, но наговорить на себя — это же дурость полная.
— Эх, Федя… Мало ты еще пожил. Не знаешь многого…
— Ну, пожил-то я поболее твоего. Я же старше.
— А ты не по календарю опыт меряй.
— Вот смотрю я на тебя, Петров, и думаю. Откуда ты такой взялся? Все знаешь, все умеешь, а сам только школу недавно закончил. И москвичи его еще присутствовать зовут.
— Я, Федор, схватываю быстро. Особенность у мня такая. Генетическая…
— А, понял! Ты, как Моцарт! По телевизору говорили, что тот в шесть лет уже концерты давал. Передачу про него смотрел.
— Нет, Федя. В школе я был отличным троечником и драчуном (не стал уточнять, что в прошлой жизни).
— А кто это, тоже композитор?
— Почти.
Тянуть было некуда, я вздохнул и направился в восьмой кабинет. Постучал и заглянул:
— Разрешите?
За столом восседал Горохов, вид вроде спокойный, но в глазах нетерпение. Видно, что ему хочется поскорее начать задавать вопросы Степанову. Ждали только меня. Психологиня перебирала в изящных пальцах карандашик. Свой человек. Тоже люблю простые карандаши. Всегда ими предпочитал в рабочем блокноте записи делать.
