Автор
Внутреннее напряжение персонажа в центре схватки заставляет кровь биться в ушах. Улицы перед глазами темнеют, и только тихий шепот "Алкаша" остается ясным — он держит пистолет на расстоянии выстрела, но не знает, где именно его сейчас сжимают пальцы.
Стандартная советская обстановка: стенка с сервизами, диван, два кресла по бокам, стол у окна, заставленный хиреющими комнатными цветами в простых глиняных горшках, парочка картин с пейзажами, все это погрязло в копоти табачного дыма, паутине по углам и слое пыли. На прожженном подлокотнике дивана примостилась переполненная пепельница (рыба-кит с раскрытой пастью) из почерневшей от времени и отсутствия ухода латуни.
Черно-белый ""Горизонт"" выпуклым экраном показывал без звука картинку симфонического оркестра. Телевизору вторил радиоприемник с отломанной наполовину антенной.
Я незаметно и внимательно огляделся — вроде ничего подозрительного. Бычки, грязные кружки, раскиданные на полу, какие-то вещи. Только почему звука на телевизоре нет?
Погодин уже собирался разместиться на диване, брезгливо морщась, но мне очень хотелось осмотреть всю однушку. Я подмигнул Феде и повернулся к Соболеву:
— Константин Сергеевич, давайте лучше на кухню пройдем.
— Так здесь стол тоже есть, — Соболев указал единственной рукой на стол. — Сейчас я горшки сдвину в сторону, а табурет из кухни принесу.
— Не стоит беспокоиться, — я решительным шагом направился на кухню.
Погодин поспешил за мной. Беглый осмотр кухни. Из замшелого, подернутого рыжиной крана капает вода, разбиваясь о металлическую раковину с черной кляксой отколотой эмали. Небольшой кривоногий стол втиснулся между бабушкиным угловатым холодильником с шильдиком “Саратов” и раковиной.
Голос Соболева дрогнул:
— Я же только для себя, я не на продажу. Сами понимаете, пенсия маленькая.
— Не беспокойтесь, Константин Сергеевич, — успокоил я его. — Ваш самогонный аппарат нас не интересует."
"— А зачем же вы тогда пришли? — радостно выдохнул Соболев и неожиданно оживился.
