Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
А с другой — все плохо.
— Почему?
— Получается, что Зинченко Сергей Сергеевич не причастен… Мда-а… Ошибочка вышла. После официального заключения экспертизы по волокнам этим, если она подтвердит твои слова, придется выпускать бывшего партийца. Зря мы его под пресс пустили. Нехорошо получилось…
За что мне нравился Горохов — он умел признавать свои ошибки. Зинченко-старший, скорее всего, не виноват в убийствах, но то, что мы его от власти “отлучили” — ничего трагичного в этом я не видел. Как сказал Женька, батя его уже столько наворовал, что сможет безбедно жить до конца своих дней.
Постепенно происходило расслоение общества на элиту, укреплявшуюся как правящий класс, и народ. Именно Брежнев дал элите гарантии, заменив вертикаль власти сомнительной горизонталью.
Сейчас процветала горизонталь власти. Движение “вправо–влево”. Произошло расслоение общества на классы.
Мне подумалось, что судьба Зинченко могла стать показательной - слететь кубарем с такой недосягаемой высоты тоже считалось возможно.
— Никита Егорович! — раздувая усы, к нам спешил участковый Осинкин. — Я свидетельницу нашел!
— Свидетельницу? — Горохов аж на месте подпрыгнул.
