Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
“Кому за тридцать” называются."
"— Так я и хожу, — улыбнулась бабуля беззубым ртом. — Только там мужиков нет совсем, а те, что есть, танцевать не могут. С палочкой, а то и с костылем приходят.
Бабуля была права. Почему-то в СССР на таких нужных мероприятиях мужчин был явный недобор. Либо стеснялись посещать, либо их действительно было численно меньше.
Кто-то еще на фронте погиб, кто-то спился, а кому и так хорошо — не надо заначку прятать, тещу на дачу возить, и в любое время в гаражах можно с мужиками мотоцикл перебрать.
— Таисия Павловна, — обратился к хозяйке Горохов. — Расскажите, что вы видели. Как вы знаете, гражданку Ягодкину нашли сегодня мертвой в гаражах.
— А я ей говорила! — затрясла морщинистым кулаком старушка.
— Вы знали убитую? — удивился Горохов. — Она же в соседнем доме проживала.
— А кто ж ее не знал? Она в нашем хлебном магазине продавцом работала. Как с мужем развелась, свободу почувствовала. Глядишь, то с одним под ручку ходит, то с другим. Двор-то у нас общий, все видно. Мы уж ее пристыдить пытались, говорили, мол, зачем кого попало домой тащишь.
— Убили ее не дома, возможно, ее похождения тут ни при чем.
— Так раньше с родителями жила, похоронила их два года назад. Разбились они на машине. А Маринка, нет, чтобы хвост прижать, все на танцы бегала, и ухажеров оттуда выуживала. Шельма бесстыдная. Сколько раз управдому и участковому жаловались соседи. То музыка громко играет из квартиры ее, то крики, то мордобития всякие.
— Таисия Павловна, — Горохов стоял, еле сдерживая раздражение, и прятал ногу с оторванной брючиной за табуретом.
— Все видела, — старушка всплеснула руками. — Вот прямо как вас сейчас. Все расскажу. Пусть земля у убивца этого под ногами горит, не боюсь я его, все про него выложу, чтоб ему пусто было и на этом, и на том свете, прости Господи. Такую девчушку задушил! Маринка-то наша, хоть ветренная была, но девчонка хорошая. Всегда самый свеженький хлеб нам подсовывала.
