Я бежал, ломая кусты и борясь с еловыми колючками. Федя пыхтел сзади, отставая. В голове только одно: надо вернуться и забрать его ПМ. Но не хочу рисковать — завтра точно застрелюсь. Я остановился, прислушиваясь к тишине, где-то слышалось движение. Куда дальше?
Света каждый день работала с Женькой, налаживая с ним контакт и пытаясь вывести его на откровения. Но нетерпеливый Никита Егорович иногда вмешивался и все портил. Начинал обвиняемому в мрачных красках обрисовывать перспективы его дальнейшей судьбы, тесно связанные с расстрельной статьей. И Зинченко вновь замыкался в себе и никак не хотел сотрудничать.
За несколько дней дело не сдвинулось с мертвой точки. Обвинение было предъявлено, но, положа руку на сердце, все знали, что умелый адвокат в суде мог развалить его, как карточный домик.
"Горохов это понимал и еще больше злился. В конце концов, Света его даже однажды отчитала и попросила больше не вмешиваться в их “когнитивные сеансы” с задержанным.
Никита Егорович при последующих беседах стал демонстративно выходить из кабинета. Мы с Погодиным тоже разве что топтались под дверью. Мой вид Женьку явно напрягал, а вот красивая психологиня пришлась ему по вкусу. Может, все-таки Света его разговорит?
Но бежали дни, недели. И ничего не менялось. Единственное, что удалось твердо пришить к Зинченко-младшему — это нападение на сотрудника.
После очередного “психо-спиритического” сеанса (Света в этот раз показывала фотки убитых девушек Жене, но это никак не помогло) мы всей группой собрались в кабинете Горохова.
— Ну что, Светлана Валерьевна? — проговорил скептически Горохов. — Когда нас порадуете? Долго еще будете с обвиняемым сюсюкаться? Нам результат нужен.
— Работаю, Никита Егорович, — ответила Света. — Психотип индивида оказался устойчивее, чем я предполагала.
— И что делать будете?
— Попробуем зайти издалека. Нужно, чтобы оппонент проникся доверием. Для этого нужно копнуть глубже.
— Это как? — брови Горохова встали домиком.
— Девяносто пять процентов всех наших психологических проблем имеют под собой основу, заложенную еще в детстве.
— Эх! — поморщился Горохов. — Тонкая… Вот раньше время было, отец рассказывал, к стенке поставили – и дело готово. Без суда и следствия. Быстро с преступным элементов вопросы решались.
