Автор
Андрей Петров стремительно поднимается по служебной лестнице в советской спецгруппе, но неожиданные события начала восьмидесятых вынуждают его столкнуться с испытаниями, к которым он совершенно не готов. Его карьера и убеждения окажутся под угрозой в эпоху перемен.
Я поежился:
— Почему здесь так холодно?
— Потому что смерть поселилась, — на полном серьезе выдала бабуля и многозначительно на меня посмотрела, будто хотела, чтобы я проникся всей этой мистической хренью. Я, конечно, не верю в темные силы, но дыма без огня не бывает. И потом, как-то же я попал в прошлое. Значит, существует все-таки нечто, что находится за гранью понимания.
Мы прошли в зал. Просторная комната с диваном, на тумбочке “Рубин” с выдвижными рожками комнатной антенны. Сервант с хрусталем и фотографиями за стеклом. На стене аляпистый ковер в красных тонах, на полу палас в серый узорчик. Всё как везде, в доброй половине квартир, ничего необычного, если не считать, что на подоконнике засохла герань в треснутом глиняном горшке.
Бабуля огляделась, подошла к стене и осторожно потрогала ее:
— Ничего не пойму, здесь бесова метка была, а теперь нет ее!
— Как – нет? — я внимательно разглядывал гладь обоев. — Куда же она делась? Сами же говорили, что проявляется сквозь бумагу и краску. А тут ремонта, вроде, не было… Нет следов заплат и переклейки.
— А я откуда знаю. Бесовщина, одним словом, — Людмила Петровна перекрестилась. — Пойдем, парниша, отсюда скорее. Что-то на душе неспокойно.
— Подождите, — я вертел головой в поисках метки, не выдумала же она ее, в самом деле. — Может, вы комнаты перепутали?"
"— В зале пятно было, — заверила бабушка. — возле телевизора. А сейчас там нет ничего. И следа даже никакого…
Но я на полпути останавливаться не привык, да и без всякого пятна, или метки, я собирался сюда попасть и оглядеться.
— Давайте на всякий случай осмотрим остальные комнаты, – настоял поэтому я. Спорить с милиционером дама не стала.
Спальни и детская, однако, тоже оказались с мебелью.
— Странно, — удивился я. — А почему родственники вещи не забрали? Неужели нет никого у Кирьяновых?
— Потому что вещи порчены. Нельзя ничего нести в дом из квартиры такой. Вот и боятся люди отсюда что-то забирать. Да вообще, заходить сюда опасаются.
— А вы почему не боитесь? Уж не ведьма ли вы сами? — пошутил я.
— Мать у меня ворожила, а я так, балуюсь иногда, — на полном серьезе ответила бабушка. — Старая я уже, чтобы смерти бояться.
— Ну не скажите, вы еще бодрячком. Сколько вам? Шестьдесят? — спросил я, намеренно занизив возраст бабульки примерно на десяток лет, чтобы вышел комплимент какой нужно, но все равно не рассчитал.
— Восемьдесят три.
— Ого, — присвистнул я.
