Автор
В ближайшем будущем ты окажешься в России в начале семидесятых годов, где реформы и революционные изменения создают удивительную атмосферу. Нелегальные казино, рестораны на грани закона, и люди с высокими постами — все это заставляет тебя задуматься о тенистой стороне общества. Кто стоит за всем этим?...
— Что там по пальцам с бутылки водки? Проверил?
Коробку-то мы со Светой все же до города довезли, хоть поболтали в наших приключениях основательно.
— Так точно.
— Так, а чего молчишь? Опять в блокнотике чебурашек на планерке рисуешь?
— Это был не чебурашка, Никита Егорович, а олимпийский мишка, просто уши большие получились.
— Да хрен с этими ушами, про пальцы лучше расскажи!
— Странное дело, товарищи, — Катков вдруг принял степенный вид, почувствовав, что все наше внимание переключилось на него, поднял указательный палец вверх и учительским голосом продолжил.
— О как…. — Горохов поскреб макушку. — И сколько же на ней человек наследили?
— Точно не могу сказать, но такое ощущение, что все следы рук оставлены одним человеком. Отпечатки повторяются, да и узоры папиллярные слишком витиеватые. Завитков много. Будто пальцы, что оставили их, родственники между собой, так сказать.
— Ясно, по картотеке-то пальцы проверь.
— Так это ж вручную, жизни не хватит… Нужны конкретные подозреваемые или конкретные имена, чьи дактилокарты в базе имеются.
— Принял… А с пожаром что? Отработали?
— Да… Химики хроматографический анализ прогнали.
— И?
— Пожарный мусор, что изъят из предполагаемого очага возгорания, содержит характерные продукты горения бензина.
— Ясно, спасибо, Алексей… За работу, товарищи!
Глава 6"
"— Привет, Андрюх! — Погодин выцепил меня в коридоре утром, еще до начала планерки. — На венок скидываться будешь? По рублю собираем.
— Умеешь ты с утра настроение поднять, Федя… я даже боюсь спрашивать, кому венок.
— Да, не… Там ничего такого. Не наш коллега, но служба причастная. Судмед дядя Леня скончался. Еще вчера… Помнить ты его должен. Маленький юркий такой.
— Вот блин, молодой еще.
— Да какой он молодой, — удивился Погодин. — Лет шестьдесят, не меньше.
— Ну и не старый же, — в моем понимании такой возраст не казался стариковским. — А что с ним случилось?
— Да на лестнице навернулся.
— Трезвый?
— А ты видел дядю Леню трезвым?
— Нет.
— И я нет… Но, сам знаешь, мужик он понимающий был, всегда органам подсоблял. Когда надо, выводы в заключении писал правильные и самые нужные. Причем бесплатно.
— Ну не совсем бесплатно, насколько я помню, а за нольпяшку.
— А бутылка — это не валюта, это подарок. Так что не наговаривай на покойного. Много добра он милиции принес благодаря этой своей тяге к бутылкам.
