Автор
В ближайшем будущем ты окажешься в России в начале семидесятых годов, где реформы и революционные изменения создают удивительную атмосферу. Нелегальные казино, рестораны на грани закона, и люди с высокими постами — все это заставляет тебя задуматься о тенистой стороне общества. Кто стоит за всем этим?...
— Нет у меня паспорта с собой, — растерянно пробормотал “одуванчик”, его руки застыли на последней пуговице. — Не имею привычки везде носить с собой такой важный документ. А фамилия моя Воробьев. Борей зовут.
Видок у него был встрепанный, и вправду, как у того воробья, но все-таки говорил он довольно твёрдо.
— Что ж… Боря. На трусах у тебя клейма нет и на груди не написано, что ты действительно Птицын.
— Воробьев…
— Да, конечно… Придется тебе с нами в отделение проехать.
— Как в отделение, зачем? — Боря аж присел на кровать.
— Ясное дело, зачем, — сурово проговорил я. — Вы, гражданин Синицын, теперь главный подозреваемый.
— Воробьев я! — всхлипнул Боря. — В чем это меня подозревают? С каких это пор любовные утехи преступлением стали?
В голосе у него звучало уже не столько возмущение, сколько отчаяние. Кажется, паренек не вполне понимал, что здесь происходит.
— В убийстве Гребешкова мы тебя подозреваем.
— Как в убийстве? Да вы что?
— Все сходится, — с невозмутимым видом проговорил я. — Соперника устранил, жену чужую к рукам прибрал. Ну или еще к чему… И в квартиру эту скоро, наверное, переедешь. Так?
— Да не убивал я никого! Ксюха, ну скажи ты им!
Но эта самая Ксюха пока помалкивала – то ли от удивления, а то ли умышленно.
— А прятался в шкафу тогда зачем? – наседал я.
— Неудобно как-то.
— Неудобно идти ночью в лыжах к холодильнику, а ты прятался от органов компетентных, как шкодливый преступник.
— Да не мне неудобно было, я чтобы Ксению не порочить. Недавно вдовой ведь стала. А тут такое дело… Любовник. Вот только вы не подумайте. У нас давно это. И смерть Демьяна тут ни при чем. И вообще он мне другом был. Лучшим. Вот!
— Ну, ты и Иуда! — скривился Погодин. — Под боком у друга с его же женой… Тьфу, гадость!
— Демьян сам виноват! — замахал руками Боря. — Его и дома, считай, никогда не было, одни деньги и фарца в голове.
Ксения хоть все ещё молчала, но теперь кивала на каждую фразу Бори, заливаясь краской все больше и больше.
— И на жену ему наплевать было, — продолжал вещать “Иуда” в наспех заправленной рубашке. — Да если бы не такой расклад, я бы ни в жизнь! Но не протянул бы их брак долго. Все равно бы развелись, точно говорю. А тут Дёмки не стало. Не убивал я его, правда…
— А кто тогда? — спросил я.
