Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Пытливый ум прокручивал версии на основе психологических “фишек”.
Я одного не мог понять — почему вдруг все в таком напряжении. Что тут без меня обнаружилось? И тут заговорил один из специалистов.
— Обратите внимание, — профессорского вида судмедэксперт в неестественно белоснежном, будто накрахмаленном, халате указал на спину убитого, которую усеяли красные борозды. — Кровоподтеки свежие, нанесены прижизненно, примерно в один период со временем смерти. То есть около десяти-пятнадцати часов назад.
— Его что, розгами били? — вытаращился Горохов, оторвавшись от протокола осмотра.
— Посмотрите, — судмед провел пальцем в перчатке по спине трупа. — Некоторые линейные следы образуют группы и ложатся как бы веером. Это напоминает удары многохвостой плети. Как минимум с пятью концами.
— Бл*ха, — не сдержался Никита Егорович. — Его что, пытали?
— Похоже на то… Но удары не слишком сильные. Ведь целостность кожных покровов не нарушена. Крови на спине нет.
— Но все же его били? — вмешалась Света.
— Да, но следы могли остаться и от не слишком чувствительных ударов, — продолжал «профессор». — Это все индивидуально для каждого организма.
— Как это? — спросил Горохов.
— Все зависит от эластичности стенок сосудов, от свертываемости крови, от факта приема гормональных препаратов и даже от состояния и функционирования печени. Вскрытие покажет. Исследования мы проведем по полной.
— Куда экспертизу назначать? — спросил Горохов. — В какое учреждение?
— В НИИ судебной медицины минздрава СССР.
Значит, я не ошибся. Не простой это судебный медик оказался. Как пить дать — профессор.
— Вот еще, — продолжал эксперт. — Обратите внимание. На запястьях тоже имеются кровоподтёки. Будто руки связывали при жизни. Ну или надевали наручники.
— Похоже, что парня убивали долго и мучительно, — задумчиво пробормотал Горохов, обгрызая кончик авторучки. — Скорее всего, пытали… Но зачем? По предварительным данным, ничего, кроме бриллиантовой подвески, не похищено.
— Или убийца шел именно за подвеской, — предположил Катков, оторвавшись от обработки журнального столика дактилоскопической кисточкой."
"В этот момент он был похож одновременно на маляра и на трубочиста, так как умудрился перемазать черным порошком лицо и руки. Но не обращал на это никакого внимания, ушел с головой в работу — в буквальном смысле этого слова.
— Возможно, что так, — кивнул Горохов.
