Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Надо разбираться с делами, а не кубики складывать. Убийства, исчезновения, пожар… Если мы эту цепочку не перерубим, что будет дальше?
— Что случилось с новорожденными? — продолжил я. — Выяснили?
— Ох, точно, — хлопнул себя по лбу Вахрамеев. Совсем забыл тебе рассказать. С этим пожаром в роддоме и с бегством Хирурга совсем забыл про такую мелочь. В общем, так… Ребятишки родились у всех наших убитых женщин здоровенькие, но те от них отказались еще в самом роддоме.
— Вот как? — я удивленно застыл посреди кабинета (люблю ходить взад-вперед, когда размышляю).
— Ну, я это и подозревал, — пожал плечами Вахрамеев. — Теперь они в детском доме в области. Я проверил. Все живы-здоровы.
— Интересная петрушка получается, товарищи, — сказал я и вдруг подумал, что веду себя совсем как Горохов. — Все убитые были роженицами в одном роддоме. Всех кесарил Гусев. Заметьте, такое родовспоможение вообще-то нечасто делают. Вряд ли это совпадение. И все отказались от родных новорожденных детей.
— Гусев и есть наш Потрошитель? — предположил Погодин, он, наконец, вступил в нашу дискуссию, бросив рисовать «крестики-нолики» на полях «Комсомолки». — Или все-таки Березов? Он, падла, так и молчит. А ведь тоже приходил в роддом как-то и справлялся у практиканта-Берга про свою дочь."
"— Черт их разберет, — недовольно прокряхтел я и продолжил мерить кабинет шагами, благо просторы ленинской комнаты позволяли не ограничивать широту полета мыслей.
— Березов стопудово пришил адвоката Слободчука, — закивал Погодин. — Там доказуха железная.
— Ты про удостоверение, которое найдено в ходе обыска? — вскинул я на Федю я бровь.
— Ага.
— На первый взгляд, это так… Вот только пришли результаты дактилоскопической экспертизы, — я развернул на столе заключение эксперта-криминалиста, отлистал к концу документа и зачитал вывод:
«На поверхности представленного на исследование удостоверения адвоката на имя гр-на Слободчука И.
— Блин… И что это значит? — Федя озадаченно почесал нос.
— А это значит, что удостоверение Березову могли запросто подкинуть, — ответил за меня Вахрамеев.
