Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
— Нельзя исключать и такой расклад, — кивнул я. — Но все пока против Березова. Не пойму, почему он молчит… Слова не выудишь. Будто обозлился на весь мир. Вот дурень…
Я задумался. Вспомнил вояку. Как он стрелял в меня в лесу из разряженного пистолета, как драпал в Дехановку. Как бился до последнего за свою свободу. И эта его фраза запала мне в мозг: «Нельзя мне сейчас в тюрьму, мент, я еще свои дела не доделал…» Что за дела и что за тараканы в голове у каратиста? Эх… Вот бы помощь Светы сейчас очень пригодилась.
— А причина отказа от детей в роддоме какая была? — спросил я, снова включившись в работу.
— Вот тут тоже не совсем понятно, — развел руками Вахрамеев. — Родственники ничего внятного сказать не могут. Только плечами пожимают. Отмахиваются. Дескать, какая теперь разница.
— Ты вот что, Серега… Это вопрос поплотнее проработай. Чувствую, здесь пёс зарыт. И кстати, когда мы выясним, что делал этот чертов Дицони в Зеленоярске?
— Работаем, командир, — пожал плечами Вахрамеев, а Федя ему поддакнул с кивком головы.
Деловые у меня ребята под начальством. Вот только преступления, улики и подозреваемые то множатся, то исчезают, как следы дождя под жарким солнцем. И никак не успеваю я их поймать.
* * *
Дежурный, бряцая ключами, быстро нашел на массивной связке нужный и отпер решетчатую дверь. Полуподвал под зданием ГОВД, где разместились камеры предварительного задержания, был не такой мрачный и убогий, с какими мне приходилось сталкиваться раньше. Все-таки город молодой, и здание относительно свежее.
Пахло болотом и ржавым железом. Я вошел в следственную комнату и сел за неказистый пошарканный стол, который был явно «с чужого плеча». Пошел на списание из кабинета какого-нибудь следователя и теперь доживал свой век в подземелье.
Через некоторое время железная дверь бухнула и распахнулась, втолкнув внутрь Березова.
