Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Нет теперь у меня надежды на милицию. Что теперь делать?
— На милицию ты не надейся, ты мне верь. У меня план.
— А что же вы мне не рассказываете про вчерашнее убийство?
— Какое убийство?
— Вы думаете, раз тут люди за решеткой сидят, то никто ничего не знает? Да я такого тут понаслушался! Вчера еще одну женщину прирезали. Ведь так?
Я нахмурился:
— Не хотел тебя лишней информацией пугать. Да. Нашли ее в подворотне.
— И живот также разрезан? Как вы рассказывали про предыдущих жертв?
— Да… — я сжал кулаки.
— Она тоже была пациенткой нашего злополучного роддома?
— А как теперь проверишь? — пожал я плечами. — Административный блок сгорел со всеми бумагами.
— Ну, так вы у родственников спросите.
— Если бы все было так просто. Труп опознать не можем. Объявление в газету дали, с приметами. Попросили помощи общественности. Но пока все глухо.
Я достал из блокнота карточку 9х12, покрутил ее в пальцах, прежде чем повернуть к Бергу. Все-таки малахольный он, надо сначала предупредить.
— Не хотел тебе показывать. Пугать лишний раз. Но раз ты сам все знаешь… Глянь осторожно. Фото не из семейного альбома, сам видишь."
"Увидев искаженное смертью окровавленное лицо, студент охнул и схватился за сердце:
— Да разве тут ее узнаешь? В таком виде. Глаза закрыты. Лицо в отеках и крови. Если бы даже она была у нас пациенткой, не признал бы я ее точно.
— Ну ты же не женщина и в роддоме не лежал. Гена, соберись! — мне хотелось взять его за шкирку и встряхнуть, как котёнка, который день с ночью попутал.
— Насколько я уже понял, в списке его жертв и мужчины уже есть, — мрачно добавил тот.
— А ты не так глуп, как кажешься, — одобрительно кивнул я. — Не бойся, Геннадий, Найдем мы всех Потрошителей, Гусевых и Березовых вместе взятых. И будешь опять спокойно проходить практику в своем роддоме.
— Не знаю… — тихо пробормотал Берг. — Смогу ли я после всего, что случилось, вернуться туда.
— Верь мне, Гена.
— А меня вы завтра точно заберете?
— Точно…
* * *Я поднялся на нужный этаж тихой неприметной панельки и остановился возле двери конспиративной квартиры. Прислушался, огляделся. Постучал условным стуком — три коротких, два длинных. Через минуту щелкнул замок, и на пороге появилась могучая фигура в тельняшке.
