Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
А потом прикасаться к этой ксиве было мерзко и противно. На ней засохла кровь гниды. Не то яд, не то зараза.
— Ты сказал, что тебе нельзя в тюрьму, помнишь? Там, в Дехановке. Почему?
— Этого я тебе не могу сказать, — глухо пробормотал вояка и отвел глаза.
— Тогда скажу я…
Березов поднял на меня злой и испуганный взгляд, но я спокойно его выдержал. Разговор начат — и нужно его заканчивать.
Глава 23
Березов нахмурился и смотрел на меня исподлобья, словно ждал приговора. Только сейчас он понял, что я его давно раскусил.
— Ты не всем еще отомстил за дочь, — сказал я. — В этой цепочке осталось последнее звено. Человека, которого ты винишь в смерти Олеси, ты пока не достал. Он был в Чехословакии.
— Ему повезло, — глухо проговорил Березов. — Укатил на весь отпуск. Но теперь уже наверняка вернулся.
— Думаешь, он заслуживает смерти?
— А почему нет? Чем он лучше других? Ведь это из-за его паршивого сынка все началось. Бывают травмы на спортивных секциях, как им там не быть? Обычное дело! Подумаешь — его отпрыску нос свернули.
Я положил на стол недельный выпуск областной «Правды», ткнул пальцем в строки.
— На, прочитай. Последняя страница в графе «некрологи».
С каким-то даже предвкушением Березов взял газету и впился в нее глазами, будто хотел прожечь. Пробежал по строчкам и злорадно ухмыльнулся:
— Туда ему и дорога, гори, сука, в аду… — Затем повернулся ко мне и пробормотал.
— Ты думаешь, я ради твоего розыгрыша отпечатал целый фальшивый номер?
— Нет, такого ты бы не смог… Но совпадение странное, — пробормотал Александр. — Ты меня выпускаешь, а этот гад подыхает."
"— Это не совпадение. Сначала он отдал Богу душу, а потом я тебя выпустил. Инсульт у партократов — дело обычное. Работа, знаешь ли, нервная, особенно если рыльце в пушку. Думаешь, я бы помог тебе сбежать, если бы не был уверен, что ты больше не наделаешь глупостей?
— Месть — это не глупость, — категорично замотал головой Березов, а потом с некоторым ехидством добавил.
— Саня, враги там, на войне. А здесь — граждане. Я не солдат, а мент. Любое убийство для меня — преступление. Пора очнуться.
Березов качнул головой, отказываясь понимать мои слова.
— Повезло, тебе, мент, что никого не убивал. Что во сне к тебе никто не приходит.
