Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
Скорее, по заведенному порядку. Кто во сколько на работу пришел, у кого вид с утра подозрительно помятый. Кто что в курилке про начальство говорил, кто за новенькой следачкой увивается. В общем, сливал инфу о жизни большого коллектива, чтобы шеф мог в нужный момент за правильные ниточки подергать, и сотрудниками управлять, используя их слабые стороны. Обычная практика в МВД. Человека надо сначала сделать виноватым, а потом задачи ему такие нарезать, чтобы пикнуть против не мог.
— Вы разве не уехали? — прищурился Караваев.
Кадровик с усмешкой глянул на нас с Федей. Два молодых парня без животов и седых висков доверия и тем более пиетета ему не внушали, а после того, как начальник нас осадил, так вообще принял нас, наверное, за оперков из соседнего района.
— Михаил Олегович, — я шагнул вперед. — Мы тоже не рыбку шелушим. Вот наше служебное задание. Ознакомьтесь, распишитесь. И попрошу выполнять все то, что там написано.
У Караваева чуть очки с носа не упали. Но он вовремя их подхватил.
— Михаил Олегович, — продолжал я ровным голосом, в то время пока старший нашей группы, Федор Сергеевич Погодин, переминался где-то позади. — Я не хочу с вами конфликтовать. Это непродуктивно для общего дела. От вас лишь требуется оказывать во всем нам содействие. Как и указано в документах. Ведь вам же это не будет сложно?
— Много вас таких, умных, — пробурчал начальник милиции.
Кадровик молча ему поддакивал, кивая, но уже не смотрел на меня с насмешкой, увидев, как его шеф переменился в лице.
— Вы меня не поняли, — я повернулся к рыжему и добавил. — Товарищ майор, оставьте нас одних, пожалуйста. Нам с вашим начальником кое-что обсудить надо.
Сказал я это голосом низким, не позволяющим возражений. Кадровик дернулся на стуле, собираясь встать, но Караваев его осадил:
— Сиди, Егорыч. Будет мне еще в моем кабинете какой-то лейтенант указывать.
— По какой цене вы продаете гаражи? — в лоб спросил я Караваева.
Тот открыл рот, но осекся, а я продолжил:
— Две? Три тысячи? Люди годами в очереди стоят, а вы, смотрю, целый бизнес открыли.
Я не знал наверняка, что Караваев торгует гаражами, но здраво предположил — иначе зачем ему состоять сразу в нескольких гаражных обществах? Будь у него, скажем, две машины и мотоцикл, он ставил бы их рядышком, в одном обществе, верно? Судя по его реакции — попал в яблочко.
