Автор
В заседании кабинета спецгруппы летним утром 1982 года в Москве, где тихо шел дождь, работа казалась бесконечной рутиной. Встреча начавшись рутинно, но каждый участник смотрел за своими делами: Горохов читал сводку утра, Погодин вздыхал, Катков записывал каждое слово, а я сосредоточенно считал воробьев за окном. Только Светлана внимательно слушала Никиту Егоровича....
И как только ты его разглядел?
— Слишком много мух вокруг нас жужжит, не заметили?
— И что это значит? — Вахрамеев тоже слегка скривился, разглядывая «падаль» у меня в руке.
— Что собачка потянула в кусты хозяйку, где лежало лакомство.
— Так, может, это кто-то его выбросил? — предположил Погодин.
— Федя, этот шмат совсем недавно был свежим. По нему видно. Какой дурак будет мясо нормальное выбрасывать? Да еще на детской площадке?
Спорить никто не стал.
— А какая порода у собачки потерпевшей?"
"— Да я не разбираюсь, — пожал плечами Вахрамеев.
— Все ясно. Спаниель. Охотничья порода, нюх отличный и по кустам любит шмыгать.
— Получается, Ларину караулили… — задумчиво пробормотал Вахрамеев. — Плохо дело.
— Почему?
— Есть у нас еще три нераскрытых убийства. За последний год. Где женщин зарезали. Была у меня мысль в одно дело все объединить, но прокуратура общие признаки не усмотрела. Дескать, общего в преступлениях лишь то, что орудие убийства — нож.
— У вас еще, говорят, адвоката прирезали, — напомнил я.
— Да, но там есть подозреваемый. Электромонтер Гришка. Сосед его. Он с ним постоянно собачился. И по пьянке повздорил и пришил. Только непонятно, зачем адвокату живот вспорол. В сердце сперва ударил, а потом брюхо порезал.
— Как порезал? — сердце мое екнуло. — Покажи, в каком месте.
— На себе не буду, — суеверно проговорил Вахрамеев.
Тьфу ты, бывалый, вроде, мужик, и такой ерундой мается.
— Твою мать, Сережа, на мне тогда покажи.
— Да ты что так раззадорился, Андрей Григорьевич, — недоумевал сыскарь. — Ну вот так поперек живота ножом чиркнул. Аккурат ниже пупка.
— Товарищи, — окликнул присутствующих судмедэксперт. — Я закончил. Причина смерти — множественные колото-резаные ранения. Это, конечно, сразу понятно. Большинство из них смертельны. Нанесены хаотично. Из общей картины лишь выбивается вот этот разрез на животе, который нанесен отточенным лезвием, аккуратно и не спеша.
Я подошел ближе к телу и похолодел. Под задранной футболкой чуть ниже пупка живот жертвы перечеркивала поперек линейная рана. Япона-матрёна! Ровная черта, совсем как у Дицони…
Глава 9
Сколько я за всю жизнь видел убитых! Большинство погибло от удара ножа. Исключение составляли девяностые, где махрово процветал огнестрел. А вот если колото-резаные, то картина почти везде бывала схожа. Множество дыр в теле.
