Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Мухтар действительно потянул кинолога в сторону, но не за чешуекрылым, а к зарослям шиповника. Я наблюдал, затаив дыхание, как будто спугнуть эту псинку новоиспеченного племени боялся.
— Здесь что-то есть! — крикнул Деревянко.
— Ну так посмотри, — буркнул в ответ Горохов, поведя лишь бровью, но оставшись стоять на месте и делая вид, что ему все как бы равно.
Временная оттепель между московским следователем и передовой кинологией, кажется, быстро закончилась.
— Не могу, там колючки, — ответил эксперт. И прежде, чем кто-то успел фыркнкуть в ответ, добавил, — в них собака не сможет работать.
— Что за шакал такой, — ухмыльнулся шеф, — который колючек боится.
— Не боится, просто нос — инструмент тонкий. Никак нельзя его повреждать и колоть.
В отличие от шефа, нам с Погодиным было очень интересно узнать, что в кустах. Мы на своих двоих поспешили к зарослям шиповника. В гуще колючек и правда виднелся неприметный сверток из мешковины. Сердце радостно ёкнуло. Бинго!
— Доставай, — скомандовал я Феде.
Тот самоотверженно стал продираться сквозь кусты, ойкая и тихо матюгаясь от царапающих руки шипов.
Вытащил находку и развернул на земле тряпицу. Перед нами очутились два пистолета ТТ. Массивные и угловатые, со звёздочками на щечках рукоятки.
— Что там? — выдохнул подскочивший к нам Горохов. — Отлично! Ну, Шарик, ну молодец!
Шеф прихлопнул в ладоши и потянулся погладить Мухтара. Но тот поджал хвост и, ощерившись, лязгнул зубами. Следователь еле успел отдернуть руку:
— Ух! Шельма кусачая.
— Извините, Никита Егорович, — оправдывался Деревянко, оттягивая поводок. — Это собака служебная, к ласкам от посторонних не приучена. Нельзя ее гладить, не положено.
— Да понял уже, — пробурчал Горохов. — Но за находку спасибо. Получается, что не зря товарищ Сулимов шакалов на собаках женил. При случае в Москве ему лично руку пожму.
Следователь повернулся к Феде:
— Организуй понятых, будем изымать находку, как положено.
* * *
— За что меня держат, гражданин начальник? — плаксиво возмущался Ладошкин в кабинете для допросов, который находился рядом с КПЗ, в подвале Управления.
— Что же ты, Григорий, утаил цель своего визита к батюшке? — Горохов смотрел на задержанного испытующе.
Глаза, как два прожектора. Не мигают. И слова тщательно подобранные — мол, тут у нас не дружеские разговорчики, тут не забалуешь.
— Я же сказал, что выпивать к другу пришел, — под натиском такого взгляда задержанный вздыхал и ерзал на скрипучем стуле.
