Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
— Получается, они ящики забрали?
— Не сомневаюсь. Давай-ка попробуй развязать меня. Ползи ближе.
— Как я тебя развяжу, когда у меня у самого за спиной руки стянуты?
Я извернулся и сел на земле:
— Ну, не лежать же нам просто так до утра. Спиной ко мне прислонись и попытайся достать до пут. А я тебя попробую развязать. Посмотрим, у кого узел слабже, того первым освободим."
"Погодин, словно окуклившаяся гусеница, пытался изгибаться. Но со связанными ногами сесть ему удалось не сразу. Попыхтел, поплевался, но все же сел и привалился на меня.
— Черт, — прошептал он, вцепившись в мою веревку. — Узлы тугие, аж пальцы ломит. Сейчас прямо ногти сорву. Попробуй ты.
Я нащупал веревку на запястьях напарника, потрогал узлы. Вязка оказалась непростая, совсем не обывательская. Такие узлы либо рыбаки вяжут, либо... А хрен его знает кто. Не спец я по узлам, просто могу отличить профессиональную работу от «макраме».
После получаса потений, сопений и проклятий в адрес «рыбаков», мне, наконец, удалось развязать Погодина, сорвав ноготь и несколько раз ссадив ему кожу.
Федя стойко вытерпел, лишь иногда сдавленно охая. Освободившись, он развязал себе ноги, потом нырнул в машину:
— Андрюха, прикинь! Они пистолеты наши не забрали.
— Как не забрали? Ты меня развязывать будешь или так оставишь?
— Да щас. Погоди, я ищу что-нибудь острое.
— Ничего у нас такого нет.
— Вот, — Федя приблизился ко мне с пистолетом.
— Ты что, дурень? Стрелять по веревке вздумал?
— Нет, конечно! — надулся Погодин и вытащил магазин.
План Феди удался, и вскоре я вздохнул полной грудью.
Подобрал свой пистолет и скомандовал:
— Погнали в храм. Надеюсь, наши там живы.
Пренебрегая осторожностью (вряд ли нападавшие вернутся), мы ломанулись в сторону здания. Вошли внутрь, гулко топая по каменному полу.
— Мы здесь, — коридор эхом донес приглушенный голос.
Мы поспешили в «дежурный закуток». Знакомая комнатка с раскладушками и перевернутым ящиком.
— Живы? — с облегчением выдохнул я, ища фонарик.
— Вроде! — в голос ответили «тюлени». — Только нас жестко связали. Все руки передавили. Развязывайте скорее, без пальцев останемся.
Я, наконец, нашел фонарик. Включил его и поудобней поставил на ящике.
— Там нож в сумке у меня, — сказал Шубин. — Для колбасы брал.
