Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
— А что в нем мутного? — насторожился я.
— Как — что? — Махала руками тетя. — Говорю же! Банку не вернул!
— Это понятно, а что еще странного в вашем соседе?
— Бирюк он, — не задумываясь, выпалила соседка.
— Это как?
— Да сыч, говорю же. Нелюдимый, на восьмое марта даже никого из женщин на нашем этаже не поздравил. Сидит себе в комнате после работы и не выходит почти. Ладно бы пил, так ведь не пьет. Мой Ванька сколько раз к нему заходил, опохмелиться просил, ни разу ему не налил. Я думаю, он шпион вообще.
— Почему шпион?
— Известно почему! Шпионы водку на дух не переносят. Они шнапс глыкают. Я в кино видела. Но нет в Цыпинске шнапса, вот он и насухую сидит один вечерами напролет.
И посмотрела на меня этак с вызовом — мол, вот, вы милиция, так мне же вам еще и объяснять приходится.
— Ясно, — вздохнул я, — идите уже за понятым, будем шпиона на чистую воду выводить.
— Я Машку позову, — тетя не по годам (и не по размерам своей увесистой тушки) бодро ускакала с радостным криком.
Я поморщился. Вот блин, плохая была идея привлекать ее в качестве понятой. Но без них никак. Надо еще Горохову сообщить, чтобы сюда поспешил. Постановление на обыск комнаты Коровина у него уже заготовлено было на всякий пожарный, и Звягинцевым санкция, наверное, уже подписана. Благо прокурор всегда у нас под рукой и обитает всего на этаж выше.
Я еще раз оглядел комнату. Если Коровина уже два дня как нет, то он вряд ли вернется в общагу.
Горохов прибыл через двадцать минут. Еще и Блинов за ним увязался. Местный прокурорский следак всегда интересовался ходом расследования, хоть мы и старались держать его на некоторой дистанции, но он твердил, что болеет за родной город душой, и поимка Холодильщика для него — дело чести.
К этому времени в комнату Коровина набилось слишком много понятых. Уже вечер, и праздные жильцы, кто вернулся с работы и не успел еще засесть за телевизор, карты и прочие домино с воблой, высыпали на шум в коридор, вытягивали шеи и пытались заглянуть в комнату Коровина.
