Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
Света ее сдерживала и успокаивала.
— Это точно крутка вашего сына? — Горохов заполнял протокол осмотра предметов.
— Да, это Витина, — рыдала мать, — вот и дырочка под рукавом. Он сигаретой прожег. Я тогда его очень ругала. За курево и за куртку. Жалко было такую вещь. Польская. Если бы я только знала... Что не куртку надо было жалеть...
Мать снова зарыдала, а Света сунула ей прямо в руки стакан воды — сколько ни протягивай, она его просто не видела. Горохов же на всякий случай утянул вещдок подальше:
— Спасибо, Нина Владимировна.
Та накарябала дрожащей рукой подписи, подняла на следователя полные слез глаза и тихо проговорила:
— Вы его найдете? Того, кто сделал это с Витей?
— Обязательно. Личность его уже установлена. Он объявлен в розыск, остальное — дело техники.
— Я хочу его увидеть. Посмотреть ему в глаза.
Шеф кинул Свете, и та вывела потерпевшую в коридор.
— Итак, товарищи.
— По месту работы на мясокомбинате и возле общежития дежурят местные сотрудники милиции, — доложил я. — Пока Коровин ни там, ни там не появлялся.
— И не появится, — заверил Никита Егорович. — Он не дурак, наглый, но расчетливый. Долго нас за нос водил.
Следователь повернулся к Каткову:
— Что там с почвоведческой экспертизой? Отправил ботинки в Москву?
— Так для образца же еще надо почву с места преступления отобрать, — пожал плечами криминалист.
— Ну так отбери, — скривился Горохов.
— Никита Егорович, вы опять? Вы же знаете, что это только следователь имеет право делать, а я лишь как специалист участвую. С понятыми, все как положено, надо делать."
"— Какой ты, Алексей, нудный, — Горохов повернулся ко мне. — Андрей Григорьевич, сгоняй в лесок, отбери землицу, мы ее тут как положено упакуем, опишем и протокол отбора образцов состряпаем.
— Неправильно это, — попытался возмутиться Катков. — Понятые должны видеть, откуда почва изымается.
— Ты что, Алексей? — зыркнул на него шеф. — Андрею Григорьевичу не доверяешь?
— Доверяю, конечно, ну а если в суде понятые скажут, что не видели, откуда образец взялся? Что просто расписались на бирке? То экспертизу могут признать недопустимым доказательством.
— Не умничай, — оборвал Горохов.
