Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
"
"И тут мимо нашего столика прошла Соня… У меня аж сердце провалилось. Я тряхнул головой и проморгался. Конечно, это была не она. Рыжая девчушка с точеной талией, затянутой в короткое платьице. Сейчас в каждой рыжеволосой девушке мне мерещилась Соня.
Один из моих новых соседей шлепнул ее по наливным ягодицам. Девчонка подпрыгнула. Обернулась, сверкая глазками и явно собираясь залепить пощечину хаму, но осеклась. Трое лыбящихся на нее золотыми зубами мужиков с шерстью горилл на распахнутой груди мигом охладили ее пыл.
Пока я раздумывал над ситуацией, мой подвыпивший кулак сам принял решение и врезал любителю хлопать по женским задницам в челюсть. Мужик завалился на бок прямо со стулом и с гаденькой улыбкой, которая не успела сойти с самодовольной морды. Лежал и не шевелился.
Его дружки вскочили и бросились на меня сразу вдвоем. Не вставая из-за стола, я потушил одного ударом кулака в пах. Он сполз на пол, поскуливая и матерясь на языке предков.
Третий успел зарядить мне в скулу, но удар оказался не поставлен.
Музыка стихла. Гости вжались по углам, выскочив из-за соседних столиков. Слышны крики: «Милиция, милиция!».
Милиция уже здесь, — ухмыльнулся я про себя, уворачиваясь от удара бутылкой.
Вот сука! У нас же кулачный бой. Нехорошо! Хрясь. Я выбил бутылку из рук, а вторым ударом свернул горбатый нос. Нападавший схватился за лицо и завопил:
— Помогите! Убивают!
Двое его товарищей расползались от меня по сторонам.
Граждане негодовали и гудели. Лишь тот, что был в полосатом костюмчике (главный «нефтяник»), смотрел на меня с некоторым уважением. В его взгляде не было больше прожигающей колкости. Он словно увидел своего. Странный нефтяник.
Откуда-то набежали дружинники. Очевидно, дежурили прямо на крыльце или в холле — все-таки суббота всегда обещает неприятности. Один из них оглушительно дунул в свисток.
Но я власть не трогаю. Хоть в голове и туман, я разглядел на их руках красные повязки. Два худосочных стража порядка, увидев мои окровавленные кулаки, не рискнули меня вязать, а вступили в переговоры:
— Гражданин, пройдемте.
— Все нормально, свои… — я по-гусарски махнул ксивой. Уже совсем ничего не соображал.
