Москва, март 1985: вечерний трансформатор «Луч» заполнен весельем и шумом. Разношерстная компания — от простых рабочих до модниц в легких платьях — сознает субботу, погружаясь в хмельное веселье и парную дымку. На сцене выступает великолепный исполнитель ВИА, его прическа напоминает мольберт-чучу. Артисты в нарядных рубахах играют для румяных лиц зрителей и мерцающих ламп под светодиодами....
— Да вы присаживайтесь, — кивнул я ему и первым разместился на диване, застеленном пледом в зеленую клетку, потеснив жирного спящего кота.
— А что случилось? — парень сглотнул и чуть завел сжатую в кулак руку за спину.
— Речь пойдет о гражданине Сапожникове Евгении Савельевиче, сорок шестого года рождения, помните такого?
— Нет…
— Ну как же? В семидесятом он вел у вас математику в десятом классе.
— А-а… Этот извращенец, — закивал парень. — Конечно, помню.
— Почему извращенец? Его осудили за убийство вашего одноклассника Назарова.
— Да. Было такое, — уже немного расслабившись выдохнул Соколов. — Прямо в коридоре школы по горлу ножом полоснул Леху, ни с того ни с сего. Я потом месяц заснуть толком не мог. Да и сейчас иногда в кошмарах вспоминаю.
— А вот гражданин Сапожников поведал мне очень интересную историю, — я испытывающе смотрел на Соколова, тот вытянулся в струну и зашмыгал носом. — Он сказал, что вы его с одноклассниками постоянно доставали.
— В каком это смысле?
— Унижали… Подножки ставили.
— Так я же говорю, извращенец он, — оживился Соколов. — Он малолеток трогал. Причем только мальчиков.
— Как — трогал?
Игорь заторопился рассказывать, будто его кто подгонял:
— Он шахматный кружок у третьего класса вел. Мы заметили, что как-то необычно учитель относится к подопечным своим. То прикоснется, будто невзначай, то приобнимет, когда хвалит. По голове гладит, по плечам. Мы с пацанами это просекли и помчались к директору жаловаться. А он нам заявил, мол, не надо наговаривать на молодого и неопытного педагога, дескать, вы все выдумали на почве личной неприязни к нему.
— Интересно, — я задумчиво побарабанил пальцами по облезлому подлокотнику дивана. — Кто еще об этом знал? Что учитель не такой, как все?
— Да никто, вроде… Родители ребятишек точно были не в курсе. Такие слухи на корню пресекались сразу. Сами понимаете, какое сразу пятно на школе будет. Вот и директор с завучем нас постоянно одергивали. А мы-то знали, что математик не простой фрукт, а с гнильцой, еще и нестандартной. Уж слишком нездорово он детей смотрел.
