Автор
Под московским небом лето тихое и приветливое. Подмосковный поселок Рублевка в июне 1986 года радует глаз свежестью после дождя. Здесь еще не устремляются богачи и политики, но многие из модных коттеджей уступают их по фешенебельности. Новые дома строятся на средства государства для партийцев, артистов и звезд спорта. В этом месте живут настоящие люди в тени величия элиты....
— Хм… Это уже радует, — Горохов потирал руки. — План оперативного мероприятия задним числом составь — и мне на стол, я завизирую, а потом к делу приобщим и… Хрена лысого они что-то нам предъявят. Из халатности получается оперативная разработка. Так за это Феде наоборот медаль положена! С маньяком спал, это, вроде как, на передовой! Смело, смело… Молодец, Федор Сергеевич! Хвалю!
Но Федя общего воодушевления не разделял. Заламывал пальцы и кусал губы. До сих пор не мог поверить, что его новая любовь — убийца. Но я-то друга знаю.
А я тем временем продолжал вещать о заслугах Погодина:
— Благодаря его внедрению нам удалось выяснить, что Вера использует особою графическую тушь немецкого производства, предназначенную для художественной графики.
— А почему наши химики не могли состав этой самой туши определить?"
"— Так они сравнивали с чернилами и с прочими отечественными красителями, типа анилина, — пришел мне на помощь Катков. — А тут краска фирменная и у нас не распространённая. Ее Титова купила, когда была на слете судебных медиков в ГДР.
— Одно непонятно, — продолжал высказывать сомнения Горохов. — Как такая хрупкая девушка убивала мужчин? Да еще и Светлану Валерьевну похитила и в подвал спустила. Кто-нибудь мне объяснит?
— Во-первых, — продолжил я. — Не такая уж она и хрупкая. Имеет разряд по дзюдо, поддерживает форму. А во-вторых, возможно, это делала не она.
— Не понял!..
— Когда я ее задерживал, она назвала себя Ингой…
* * *г. Михайловск. Следственный изолятор.
Дверь в следственную комнату распахнулась. В помещение с низкими потолком и бетонными, выкрашенными в цвет зеленой безнадежности стенами вошла Вера. Сержант-конвоир захлопнул за ней дверь и остался в коридоре.
Вера смотрела на Свету глазами затравленного зверька. Со мной встречаться взглядом избегала. В покрасневших глазах стояли слезы.
— Присаживайся, Вера Павловна, — кивнул я на привинченный к полу железный табурет, что торчал будто пень через стол от меня.
