В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Парни все в мешковатых костюмах, цвета детдомовской жизни и в отцовских галстуках в разный горошек и другие ромбики."
"Музыка стихла. Выпускники недовольно загудели.
— Минуту, пожалуйста! — из-за шторки на сцене высунулся местный ди-джей. — Мне надо бобину переставить!
Из всех присутствующих он выглядел самым модным. Цветастая рубаха в индийский огурец, и никак не сочетающиеся с ней джинсы.
Пара девиц нырнули к нему за шторку и о чем-то его просили. Ага. Песенку заказывают. Через некоторое время из вегавских динамиков, расставленных по углам, полились мелодичные слова: «Там, где клен шумит над речной волной…»
Парни поспешили расхватать самых статных девушек.
Я стоял и хлопал глазами, с интересом разглядывая обстановку. В зале учителей почти не было. Они, наверное, уединились где-нибудь в учительской и праздновали по-взрослому, оставив для порядка в столовке пузатого мужика в синей олимпийке и свистком на шее.
— А ты почему меня не приглашаешь? — передо мной неожиданно выросла миловидная смуглолицая девушка в белом, как у невесты платье.
— Катя? — с интересом уставился на нее я.
— Ну а кто же еще? — хохотнула она, и схватив меня за руку, потащила в гущу зала.
Я приобнял ее немного сильнее, чем по-пионерски. Она уткнулась в меня упругой грудью, чуть залилась краской и немного отодвинулась, чтобы не смущать народ и себя. «Как легко краснеют девушки» — подумал я. — «Будто в старом кино».
Мы медленно кружились под напевы «Синей птицы». От ее накрученных бигудями волос пахло сиренью. Я с наслаждением вдыхал аромат и готов был вот так кружиться целую вечность. Но песня кончилась. Катя нехотя от меня отцепилась, и глядя в глаза, проговорила:
— Рассвет встречать пойдешь? Уже скоро.
— Конечно, пойду, — не задумываясь ответил я. — Я на свой выпускной тоже ходил. Эта старая традиция.
— На какой свой? — вскинула черную бровь на меня Косичкина.
— Ну в жизни своей. Это же сейчас сон. Во сне я еще не ходил.
— Ты что, Андрюша? — девушка наморщила маленький носик и потрогала мой лоб. — Говорят, ты сегодня с лестницы упал?
Кто-то толкнул меня в спину плечом. Как бы нечаянно, но ощутимо. Я чуть подался вперед, но устоял.
