В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Я обернулся. Мимо протискивался Быков.
— Бык! — гневно крикнула Катя. — Смотри, куда прешь!
Громила не обращал на нее никакого внимания, он уставился на меня, сузив глубоко посаженные глазки, и большим пальцем провел по своему горлу.
Глава 3
— Пойдем, Андрей, — девушка потянула меня за руку. — Не связывайся с этим придурком.
— А что ему от меня надо? — поинтересовался я, что бы прояснить ситуацию. — Он смотрит на меня, как Навальный на президента.
— Чего? — девушка непонимающе на меня уставилась.
— Я говорю, как бык на красную тряпку.
— Ты? — девушка удивилась еще больше, видно я совсем не боец. — Нет конечно, он просто тебя не выносит.
Об отношениях с рогатым спросил я не из любопытства. Нужно уже определиться: либо «валить быка», либо, может, я сам когда-то накосячил. Просто не помню. Такое ощущение, что мой сон начался с середины истории про советского школьника-неудачника по фамилии Петров. И основные действия я уже пропустил.
Почему неудачника? Потому что я явно не спортсмен и не отличник.
Парни тоже немного сторонились меня. Я почему-то это начал вспоминать. Вот и сегодня, пацаны бегали за школьный уличный туалет покурить и приложиться к стеклянной бутылочке с мутноватой жидкостью. Меня при этом никто с собой не звал. Задротов никогда с собой не зовут.
Мы спустились в фойе. Дощатый пол, покрытый десятками слоев краски сегодня сверкал, как дворцовый паркет. В полумраке он не выглядел таким облезлым. Мы сели на лавку возле расписания. Огромные листы, засунутые под стекло на стене, испещрены рукописными записями. Красной пастой выделены заголовки.
Катя щебетала, что-то мне рассказывая, а я пялился в висящее напротив затертое зеркало. На меня смотрел молодой парнишка. Темноволосый с умными глазенками, правильными чертами лица и немного оттопыренными ушами.
Стоп! А с какого перепугу я решил, что это сон? Любой «лунатик» знает, что во сне невозможно разглядеть свое отражение.
