Честный опер Андрей прожил жизнь без компромиссов, потеряв карьеру, семью и здоровье. После гибели в схватке с преступником он получает невероятный шанс — вернуться в прошлое. Теперь перед ним выбор: исправить ошибки или остаться верным своим принципам, даже если это стоит ему всего.
Раздел Chitat.online для книги «Назад в СССР» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Честный опер Андрей прожил жизнь без компромиссов, потеряв карьеру, семью и здоровье. После гибели в схватке с преступником он получает невероятный шанс — вернуться в прошлое. Теперь перед ним выбор: исправить ошибки или остаться верным своим принципам, даже если это стоит ему всего.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Рафаэль Дамиров Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Честный опер Андрей прожил жизнь без компромиссов, потеряв карьеру, семью и здоровье. После гибели в схватке с преступником он получает невероятный шанс — вернуться в прошлое. Теперь перед ним выбор: исправить ошибки или остаться верным своим принципам, даже если это стоит ему всего.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
"
"— Хорошо, — кивнул я и отвернулся, делая вид, будто занят очень важным делом, минимум, как сборкой космического корабля.
Краем уха услышал, как Зина испарилась. Ко мне подошел Петрович, приглаживая торчащие в разные стороны кустистые брови. От его цепкого взгляда ничего не скрылось. Он хитро прищурился:
— Из-за бабы уходишь?
— Нет, конечно, Петрович, ты что несешь!
— Правильно, — одобрительно закивал фронтовик. — Без баб никак нельзя, но думать лучше без них. Чтобы мысли в правильных местах рождались.
Мастер постучал пальцем себе по лбу и продолжил:
— Под всех баб не подстроишься, вот будет у тебя одна, тогда другой разговор. Но это уже не баба, а семья называется.
— Ох, любишь ты учить, — отмахнулся я. — Мне до семьи, как русалке до шпагата.
— Молодец, — мастер одобрительно крякнул. — Не торопись. Детей всегда настрогать успеешь, самому вначале человеком стать надобно.
Он вдруг извлек из недр рабочего халата фронтовую закопчённую фляжку и поманил меня заскорузлым пальцем:
— Айда, по пятьдесят грамм фронтовых. Чтобы не пожалел, что ушел…
— Ты что Петрович? — зашипел я, озираясь. — Нельзя же. Ладно, я последний день работаю, а ты?
— А меня-то, кто выгонит? — усмехнулся старик. — Кто работать будет? Я дело передать хочу, а нет никого. Вот, на тебя надежда была. Пошли, смоем горюшко мое.
Мы зашли в закуток, что использовался, как угол для перекура, где можно было посидеть на замасленном продавленном диване и чайку попить. Иногда рабочие умудрялись перекинуться здесь в картишки. Но Петрович их нещадно гонял, а карты забирал.
Мастер извлек из самосшитой лоскутной сумки банку кильки в томатном соусе с красной этикеткой, пучок зеленого лука, краюху черного хлеба и шмат сала, густо облепленный кристаллами крупной соли и дольками чеснока.
Ловко вскрыл немецким трофейным ножом консерву, порезал сало, расстелив в несколько слоев газету, и плеснул на дно двух граненых стаканов граммов по пятьдесят коричневатой жидкости.
Я взял стакан и понюхал. Запах сивушных масел тронул ноздри. Я чуть поморщился.
— Не криви рожу, — Петрович протянул мне кусок хлеба с нарезкой сала сверху, от него пахло чесночком, укропом и домашним уютом. — Самогон добрый, сам делал. На кедровых орешках. Это тебе не водка промышленная, а напиток живой. Его чувствовать надо. Будем! Чтобы девки любили и корешок твердости не терял. Как гриф гитарный.
Дзинь. — Мы чокнулись. Я опрокинул стакан в глотку и закашлялся. Градусов пятьдесят, не меньше. Ядреный. Но зашел хорошо.
