В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Его как раз заканчивал мурыжить молоденький опер. Как самого неопытного его старшие напарники оставили брать объяснение, а сами уже рыскали в поисках скупщиков антиквариата.
Свидетель оказался под стать своим убитым соседям. Вид неряшливо-небритый. Под глазом отдающий желтизной застарелый фингал, рядом на скуле кусок лейкопластыря. Одет в подранные на коленях трико и майку-алкоголичку.
В советское время любой алкаш ассоциировался с такой майкой на лямках. Поскольку она в те годы являлась элементом нижнего белья и была у каждого мужчины.
— Привет, — кивнул я оперу. — Там со свидетелем еще раз Дубов хочет переговорить.
Опер и Петр Васильевич Березкин (так звали алкаша) встали и направились за мной. В комнате убитых Березкин остался в дверях, не решаясь проходить дальше. Топтался и, поглядывая на трупы, торопливо отводил взгляд в сторону. В его красных глазах сквозило беспокойство. Понять можно, не каждый день твоих соседей убивают.
— Товарищ, — Дубов глянул на алкашика, как строгий профессор на нерадивого студента, — Что же вы нам про икону ничего не сказали?
Глеб Львович кивнул на пустующий угол:
— Давно ее нет?
— Так, эт самое, — Петр зашмыгал носом и почесал плечо с татуировкой. — Кто ее знает? Ну висела и висела, а куда делась понятия не имею, товарищ следователь.
Синюшно-зеленый узор на плече Березкина с натяжкой можно было назвать татуировкой. Голая наливная женщина с нечеткими очертаниями и текстом внизу: «Наташа».
— Куда делась икона, это мы разберемся, — сказал Дубов. — Вы лучше скажите, когда она пропала?
— Так, эт самое, сегодня была еще, вроде…
— Точно?
— Да, точно, вспомнил, — закивал поклонник Наташи и часто заморгал. — Покойница тетя Шура сегодня крестилась в обед, когда я у них был. Что-то там прощения просила и на икону при этом смотрела.
— Ясно, а потерпевшие вам ничего про эту икону не рассказывали, не говорили о ее ценности? И откуда она у них появилась?
— Как же не рассказывали? Рассказывали, — Петр провел глазами вверх влево и поскреб щетину на опухшей морде. — Тетя Шура говорила, что от бабки ей икона досталась. А той от ее бабки. Получается, эт самое, старинная штука. А про стоимость не скажу.
