В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Быков захлопнул рот и закивал. Я швырнул торговца на землю в зарослях колючей акации.
— Доставай все, что у тебя есть, — процедил я, напустив в голос побольше металла.
Для пущей убедительности пнул трясущееся тельце. Наркодилер понял, что убивать его не собираются, а просто собрались банально грабить, чуть подосмелел, швырнул нам под ноги содержимое карманов и перешел к угрозам:
— Да вы знаете, на кого я работаю? Вы знаете, кто за мной стоит? Вам хана!
— Нам по хер, — спокойно проговорил я, собирая добычу, — Вали отсюда и передай своему хозяину, что это территория Гоши Индия.
Торговец без лишних слов вскочил на ноги и сиганул прочь.
— Уходим, — я дернул Быкова за рукав в противоположную сторону. — Скорее всего, он тут не один. Не хочу с подкреплением повстречаться.
— Но ты же мент! — воскликнул Антон. — Что нам боятся?
— Да какой я мент, слесарь, а не мент.
— Чего нет?
— Удостоверения! Потом расспрашивать будешь. Валим, Тоха, валим!
Мы юркнули на блуждающую среди зарослей тропинку и быстрым шагом направились к дальнему выходу из парка.
— А зачем ты все это устроил? Зачем тебе наркотики?
— Не за чем, — я остановился и прикопал флаконы под безобразной приметной березой, ствол которой изогнулся буквой «Зю».
Коробок с гашишем оставил себе. Может пригодится. В свое время за гашиш мы информацию ценную от жуликов получали.
— Понимаешь, Тоха, — стал объяснять я своему несведущему в интригах другу. — Когда дерутся лев и тигр, волчонка могут не заметить.
— Как они могут драться, если львы в Африке живут, а тигров там нет?
— Это аллегория такая, фигура речи.
— А-а-а, понял! А волчонок — это ты? А я тогда кто? Друг волчонка?
— Ты — лось, просто лось.
— Чой-та я лось?
— Прешь всегда напролом, и в тонкости не любишь вникать.
Быков засопел, хотел уже обидеться, но заметив на моем лице улыбку, махнул рукой:
— Лось — это лучше, чем инфузория.
Быков был прав. В 70-х годах наркомании в СССР «не существовало». Естественно никакой статистики даже не велось. Никто не знает, сколько жизней в среде неформалов и диссидентствующей молодежи погубила наркота. В девяностые в сто раз хуже будет. Многого насмотрелся. И теперь ненавидел наркоторговцев до чертиков.
