В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Так и будем без телевизора жить? Наш «Рассвет» сломался, а на новый денег так и не скопили.
— На завод точно не пойду, — замотал я головой, — а учиться буду (мне всего лишь диплом нужен, но в советское время его не купить).
— И на кого?
— На милиционера.
— Пришла беда, открывайте ворота! — всплеснула мать руками. — На них что? Учат разве?
— А как же… Высшая и средняя школы милиции есть. Можно сразу, конечно, пойти работать со школьным образованием, но там в армии надо отслужить вначале, и возьмут тебя только на сержантсткую должность.
Мать сидела с раскрытым ртом и хлопала глазами:
— Ты когда это все узнал? И говоришь так странно. Будто не ты это. Не мямлишь, а все четенько разложил по полочкам.
— Вчера все узнал, — соврал я. — Как передумал на медика поступать, так узнал.
— У кого?
— Да там с параллельного класса один тоже туда собрался поступать. Не помню его фамилию. Он мне все и рассказал.
— А в город какой ехать надо?
— Никуда ехать не надо.
— У нас в Новоульяновске? — глаза женщины расширились.
— Да, потом планируют на ее базе сделать высшую школу милиции. Помнишь новые корпуса построили и территорию огородили в районе центрального парка?
— Ну.
— Это и есть школа милиции.
— Ничего я об этом не слышала.
— Ну правильно, — усмехнулся я. — Телевизор же сгорел, а газеты ты не читаешь.
Я это тоже почему-то помнил, видать бывший хозяин моего сегодняшнего тела, каким-то образом влиял на мою память и мироощущение. Я даже чувствовал себя более спокойным и более, так сказать, «ботаническим». Школьник немного осадил прожженного мента. Старый матерый опер обсуждает поступление в учебное заведение со своей матерью. Скажи такое кто мне раньше, в глаз бы плюнул. А сейчас мне казалось это совершенно нормальным. Как говорится, по Сеньке и фуражка.
